За мен и за мнозина други това наистина беше въпрос на искрено безпокойство за бъдещето, безпокойство за това, как ще живеем през следващите години, през следващото десетилетие.
Voor mij en vele anderen ging het bij dit onderwerp feitelijk om een oprechte ongerustheid over de toekomst, een ongerustheid over de manieren waarop wij de komende jaren en het komende decennium moeten doorkomen.