Когато тя най-сетне беше отворена, се превърна в символ на единство и в знак за факта, че призивът от германската конституция за реализиране на обединението на Германия е постигнат със свобода.
Toen het eindelijk werd geopend werd het een symbool van de eenheid en belichaamde het de vervulling van de in de grondwet verankerde verplichting tot het herstel van de Duitse eenheid.