Ако членовете на Парламента и членовете на Комисията и Съвета всъщност не се страхуват толкова от обществото, защо тогава опитите да се предотврати провеждането на референдум не успяха само в една държава?
Als leden van dit Parlement en leden van de Commissie en de Raad in feite helemaal niet zo bang waren voor de bevolking, waarom is het dan slechts in een land niet gelukt om het houden van een referendum te verhinderen?