Вие обявихте война на националния егоизъм, който според Вашето определение се поражда от тревожността и се превръща в екстремизъм. Питам: кой ще решава дали хора, организации или партии все още се занимават с тази вредна дейност?
Mijn tweede vraag luidt: u hebt de oorlog verklaard aan het nationale egoïsme dat volgens uw definitie voortkomt uit frustratie en overgaat in extremisme.