Защо има проблеми с достъпа до бази данни, щом Комисията твърди, че подкрепя работата на OLAF и също като нас я смята за важна?
Waarom zijn er problemen bij de toegang tot databanken, als de Commissie beweert dat ze het werk van OLAF ondersteunt en hier evenveel waarde aan hecht als wij?