Заяви, че това е сензационен и революционен документ и попита защо за него не се говори в по-широк план и защо не е в центъра на европейския дебат.
Hij vond het sensationeel en revolutionair en vroeg zich af waarom er niet méér over gesproken wordt, waarom het zich niet in het centrum van het Europese debat bevindt.