За християнска Европа, пише той, човек е най-вече молещо се същество, ще рече същество, способно да влезе в диалог, да си представи безкрайното и да говори с Бог.
Voor christelijk Europa, zo schrijft hij, is de mens in essentie een biddend wezen, dat wil zeggen in staat een dialoog aan te gaan, te geloven in het oneindige en in gesprek met God te gaan.