Кой можеше да си представи само преди пет години турското общество и политиците да обсъждат открито и интензивно кюрдския въпрос, отношенията между цивилни и военни, повторното отваряне на семинарията в Халки или отношения с Румъния?
Wie had nog maar vijf jaar geleden kunnen denken dat in de Turkse maatschappij en door politici openlijk en intensief zou worden gesproken over de kwestie van de Koerden, de betrekkingen tussen de civiele en de militaire macht, de heropening van het seminarie van Halki of de betrekkingen met Roemenië?