Когато чух след катастрофата, че тъй като не могат да бъдат посочени бюджетни причини, закъсненията в разработването на европейски стандарти за оперативна съвместимост бяха поставени под съмнение като средство за обяснение на злополуката, намерих това за неприемливо и веднага усетих, че Европа е в центъра на безпочвени обвинения.
Toen ik kort na de ramp hoorde dat, terwijl budgettaire redenen niet konden worden aangevoerd, met de beschuldigende vinger werd gewezen naar de vertraagde ontwikkeling van Europese interoperabiliteitsstandaarden om het ongeval te verklaren, vond ik dat onaanvaardbaar en had ik onmiddellijk het gevoel dat Europa het mikpunt was van ongegronde aantijgingen.