Като европейски законодатели не можем да си позволим да кажем на обществеността: "Европа не прави нищо, тъй като не успяхме да постигнем съгласие".
Als Europese wetgevers kunnen het ons niet veroorloven tegen de burgers te zeggen: "Europa doet niets, omdat we er niet in geslaagd zijn overeenstemming te bereiken."