Seine Nachkriegsdemokratie war so ungebärdig – mit Massendemonstrationen, militanten Gewerkschaften und starken linksradikalen Parteien –, dass der vorsätzliche Versuch unternommen wurde, die Politik aus dem System herauszudrücken und die Langweile des Einparteienstaats durchzusetzen.
Ее ранняя послевоенная демократия была настолько необузданной, полной массовых демонстраций, воинственных профсоюзов и сильных левосторонних партий, что была даже предпринята преднамеренная попытка отделить политику от системы и ввести режим однопартийного государства.