Jeder stellte auf seine eigene unnachahmbare Art die Gegensätzlichkeit zur Schau, die man an Intellektuellen so liebt und gleichzeitig verabscheut. Aron mochte den angloamerikanischen Liberalismus, bevor dieser modern wurde, während Sartre weiter mit dem Kommunismus sympathisierte, als dieser bereits aus der Mode war.
Каждый своим неподражаемым способом проявил своеволие, как любимое, так и презираемое в интеллектуалах: Арону нравился англо-американский либерализм до того, как он вошел в моду, в то время как Сартр остался сторонником коммунизма после того, как мода прошла.