Doch gegen Ende des 20. Jahrhunderts fanden es viele Linke wichtiger, die Kultur der „dritten Welt“ – egal, wie barbarisch diese auch sein mochte – vor dem „Neokolonialismus“ zu retten, als Gleichheit und Demokratie zu unterstützen.
Однако в конце двадцатого века для многих левых стало более важно сохранить культуру «третьего мира», вне зависимости от того, насколько она была варварской, от «нео-колониализма», а не поддерживать равенство и демократию.