Aber verschleiern diese Senatsanhörungen in Wirklichkeit eine neue Realität, die genauso schlimm ist wie die alte – und in gewisser Hinsicht schlimmer?
Но не являются ли данные слушания в Сенате в действительности попыткой приукрасить новую реальность, которая настолько же плоха, как и старая – а в некотором смысле даже хуже неё?