Kann die EU tatsächlich in einer der gefährlichsten Konfliktregionen die geopolitisch zur unmittelbaren Nachbarschaft Europas gehört, als Stabilitäts- und Machtfaktor auftreten?
Сможет ли ЕС и в самом деле стать стабилизирующей политической силой в самом опасном конфликтном регионе, находящемся в непосредственной географической близости от Европы?