Ich fühle mich wie ein gutgläubiger Kommunist, dem in den 1930ern plötzlich klar wurde, dass in der Sowjetunion Terror existierte.
Я чувствовал себя как некоторые убежденные коммунисты, которые в 1930- х годах вдруг осознали, что в Советском Союзе существует террор.