Das einzige, was ich mit Gewißheit über jene Tage sagen kann, ist denn auch dies, daß Ceausescu seinen Femeprozeß und die Hinrichtung in einer würdigeren Haltung durchstand, als ich je geglaubt hätte.
Он не провозгласил конец коммунизма, он просто объявил, что закончилась диктатура Чаушеску. Единственное что было определенным в те дни для меня, это тот странный факт, что Чаушеску перенес суд и приговор с гораздо большим достоинством, чем я когда-либо мог представить.