In anderen Worten, die Juden, deren Identität in der Diaspora auf einer mythologischen Erinnerung und Zeit beruhte, kehrten nun zurück zu den scharf umrissenen Elementen ihrer Identität: einem von Grenzen definierten Gebiet und einem detaillierten chronologischen Verständnis ihrer eigenen Geschichte.
Другими словами, евреи, которые основывали свою идентичность в диаспоре на мифологических временах и памяти, теперь возвращались к её ярко выраженным элементам: территории, определённой границами, и детальному хронологическому пониманию своей собственной истории.