Darin steckte der implizite Wunsch nach einer spektakulären Form des Selbstmordes, aus einem spektakulär nüchternen Grund: dem Verlust der existenziellen Grundlage ihres Lebens, den tausende russische Frauen ihrer Generation erleben.
В этом желании скрыто стремление к эффектному самоубийству по очень прозаической причине - это чувство утраты, которое испытали тысячи русских женщин ее поколения, утраты основных жизненных принципов.