Auch die Franzosen, die bisher wirklich selten eine harte Währung ihre eigene nennen konnten, sind nervös und wollen, dass irgend etwas getan wird.
Не удивительно и то, что французы, у которых редко была валюта, которую они могли назвать своей, нервничают и хотят чтобы кто-нибудь хоть что-нибудь предпринял.