Implizit steht hinter diesem Argument die Idee, der Angriff sei ein rein religiöser Akt der Gewalt gewesen, der von einer feindlichen Religion ausgeübt wurde, deren Anhänger - auch die, die diese Gräueltat offen verurteilen – davon beschmutzt sind, und es verdienen, dass ihre verfassungsmäßigen Rechte beschnitten werden.
В основе этого аргумента лежит идея, что нападение было явным религиозным актом, осуществленным враждебной верой, последователи которой ‑ даже те, кто осудил злодеяния, – порочны и заслуживают того, чтобы их конституционные права были ограничены.