Chomeini war so selbstbewusst und seine Autorität war so gefestigt, dass er keine Angst hatte, nötigenfalls für das Wohl des Regimes Zugeständnisse zu machen.
Хомейни был настолько уверен в себе, и его авторитет был так хорошо консолидирован, что он не боялся идти на уступки, если считал это необходимым для благополучия режима.