Er griff außerdem auf die Philosophie des „Personalismus“ zurück, die, da sie einen Mittelweg zwischen individualistischem Liberalismus und kommunitaristischem Sozialismus anstrebte, in den 1930er Jahren äußerst populär war, und betonte, dass „Personen“ immer auch eine geistige Dimension hätten, die der materialistische Liberalismus anzuerkennen versäume.
Также он следовал философии очень модного в 1930-х гг. «персонализма», стремящегося занять промежуточное положение между индивидуальным либерализмом и коммунным социализмом, а также настаивал на том, что «личности» всегда обладают духовным аспектом, которого, по общему мнению, не признавал материалистический либерализм.