Aber Bo hat seinen politischen Untergang offenbar noch nicht akzeptiert – in seinem Schlussplädoyer verkündete er dem Gericht, er wolle seine Parteimitgliedschaft behalten (er wurde trotzdem ausgeschlossen) – und ein Comeback-Kalkül mag sein mutiges Auftreten motiviert haben.
Но Бо, как оказывается, не считает свой политический закат окончательным, – в своем последнем слове он сказал суду, что желает сохранить за собой членство в партии (он все равно был исключен), – и расчет на возвращение вполне мог быть мотивом его вдохновенных выступлений.