Tatsächlich hat kein anderer als der ehemalige FARC-Anführer Alfonso Cano das Gesetz als „wesentlich für eine Zukunft der Aussöhnung“ und als „Beitrag zu einer echten Lösung des Konflikts“ bezeichnet.
На самом деле, не кто иной, как Альфонсо Кано, бывший лидер FARC, сказал, что закон «необходим для будущего примирения», а также назвал его «вкладом в реальное разрешение конфликта».