Im letzten Jahr bekam ich Bedenken, ob Museveni nicht auch wieder nur ein anderer afrikanischer Diktator war, dem es mehr um die Macht als um Prinzipien ging.
В прошлом году я начал опасаться, что Мусевени все же стал еще одним африканским диктатором, больше заинтересованным во власти, чем в принципе.