Annan behielt seine extreme Passivität sogar nach dem Flugzeugabsturz, bei dem Habyarimana ums Leben kam und der den Beginn des - von der Gleichgültigkeit der großen Mächte (nicht zuletzt Amerikas) begünstigten - Völkermords markierte, weiter bei.
Аннан сохранял крайнюю пассивность даже после того, как разбился самолет с президентом Хабьяримана на борту, что стало сигналом к началу геноцида, осуществлению которого помогло безразличие мировых держав (и не в последнюю очередь Америки).