Das erneute Interesse an der viktorianischen Sozialgeschichte – was die Leute gegessen und angezogen haben, wer für wen gearbeitet hat etc., im Gegensatz zur Geschichte von Schlachten und „großen Männern“ – ist vielleicht kein Zufall.
Вновь проявляемый интерес к социальной истории викторианской эпохи – чтò люди в то время ели, какую носили одежду, кто на кого работал и т.д., в противоположность истории сражений и «великих людей» ‑ по всей видимости, не является случайным.