Nur Solschenizyn und Andrei Sacharow konnten Walesa und Havel, was moralische Autorität angeht, das Wasser reichen, doch war Sacharow bis zum Zusammenbruch des Kommunismus tot und Solschenizyns Ideen waren zu konservativ und zu sehr dem russischen Nationalismus verhaftet, als dass er in einer multinationalen Sowjetunion zum Symbol für Demokratie hätte werden können.
Только Солженицына и Андрея Сахарова можно было сравнить по степени морального авторитета с Лехом Валенсой и Вацлавом Гавелом, однако Сахаров уже умер ко времени падения коммунизма, идеи Солженицына были слишком консервативны, а люди слишком устали от русского национализма, чтобы он смог стать новым символом демократии в многонациональном Советском Союзе.