Denn das „wirkliche Polen“, das sich nach 1989 entwickelt hat, ist wesentlich viel versprechender als das politische Bild, das diese davon zeichnen.
Ведь «настоящая Польша», появившаяся после 1989 года, является гораздо более многообещающей, чем та Польша, которую хотят реинкарнировать её лидеры.