Obwohl beide Seiten ihre Dialogbereitschaft betonen, reden sie aneinander vorbei: Die Exilanten erklären, dass Gespräche auf ihren Autonomievorschlägen basieren müssten, während China lediglich seine Bereitschaft äußert, den „persönlichen Status“ des Dalai Lamas zu diskutieren – also, wo dieser nach einer eventuellen Rückkehr nach China in Peking leben würde.
Несмотря на заявления обеих сторон о своей готовности к проведению диалога, их цели расходятся: эмигранты утвеождают, что переговоры должны быть основаны на их предложениях автономии, в то время как Китай заявляет, что обсуждение будет посвящено исключительно «личному статусу» Далай ламы – и его местожительству в Бейджине в случае его возвращения в Китай.