Leonid Breschnew verwendete im August 1968 genau dieselbe Formulierung, um die Intervention der Roten Armee in der Tschechoslowakei zu rechtfertigen, die den angeschlagenen kommunistischen Hardlinern dort half, die Reformbewegung des Prager Frühlings niederzuwerfen.
От этих слов на лице появляется грустная улыбка: Леонид Брежнев использовал точно такую же фразу в августе 1968 года, чтобы оправдать вмешательство Красной Армии в Чехословакии – все для того, чтобы помочь здешним жестким коммунистам сокрушить движение Пражской весны.