Im gesamten Verlauf seiner Kampagne hatte Toledo steif und fest behauptet, dass er dies tun würde, aber er gestand die Vaterschaft erst zwei Jahre später ein, nachdem die Mutter des Mädchens sich an den Obersten Gerichtshof gewandt hatte.
Во время предвыборной кампании он утверждал, что сделает это, однако признал свое отцовство только двумя годами спустя, после того как мать девочки обратилась за помощью в Верховный суд.