Ein brauchbarer Kompromiss hätte allerdings noch einen zweiten, grundsätzlicheren Teil, nämlich die Neudefinition der transatlantischen Beziehungen.
Но у любого жизнеспособного компромисса должна быть и вторая, более фундаментальная часть: придание нового смысла американо-европейским отношениям.