Wie haben heute, sieben Jahre nach der Krise, die Regierungen sowie die Wähler Europas und Nordamerikas diese wichtige Frage beantwortet?
Сейчас, когда кризис отделяют от нас уже семь лет, каким оказался ответ правительств и избирателей в Европе и Северной Америке на этот важный вопрос?