Wird die bewundernde politische Ehefrau, die so sehr ein Teil der politischen Landschaft war, dass sie eine eigene Ikonografie hatte – von Strickkleidern bis hin zum verträumten Blick nach oben hin zu ihrem Mann – zu einem Relikt der Vergangenheit?
Означает ли это, что обожающая жена политического деятеля – настолько являвшаяся неотъемлемой частью политического ландшафта, что у нее были свои собственные отличительные символы, от вязаного костюма до мечтательного взгляда «снизу вверх» на своего мужа ‑ уходит в прошлое?