Dass Mao die Autorität über China herstellte, einem Land, das anderthalb Jahrhunderte lang von äußeren und inneren Kräften in schrecklicher Weise fragmentiert und gedemütigt wurde, ein Gefühl patriotischen Stolzes einimpfte, seine romantische Verklärung als globaler revolutionärer Führer – all dies trägt zu jener moralischen und politischen Legitimität bei, nach der Chinas Führung sucht.
Утверждение власти Мао над Китаем, его «инъекция гордости» стране, которая была сильно разделена и унижена внешними и внутренними силами на протяжении полутора столетий, и его романтическая легенда как мирового революционного лидера – все это способствует моральной и политической легитимности, которую ищут китайские политические лидеры.