Doch im Jahr 1975 war es soweit und ich reiste nach Peking: Mao lebte noch, die Kulturrevolution war nach wie vor im Gange, die Klassenpolitik beherrschte das Leben und es gab weder private Autos noch Geschäfte, keine Werbung und kein Privateigentum.
Но в 1975 г., когда Мао был ещё жив, культурная революция всё ещё бурлила, классовая политика по-прежнему главенствовала, и не существовало ни частных автомобилей, ни частных магазинов, ни рекламы, ни частной собственности, я приехал в Пекин.