Greenspan war – zumindest in der Praxis, wenn schon nicht in der Theorie, denn wer verstand schon seine Theorie? - felsenfest überzeugt, dass die Sprache der Zentralbanker ein möglichst unklarer Kauderwelsch zu sein hätte.
Господин Гринспэн был убежден – на практике если не теоретически, ибо кто может понять его теорию? – что главные банкиры должны говорить на трудном для понимания и замысловатом диалекте.