Über vier Jahre gelang es ihm, jene Art von pakistanischen Präsidenten abzugeben, den sich der Westen und Indien nur wünschen konnten – jemand mit militärischer Autorität, der überzeugt schien, dass sein eigenes Überleben und die Interessen seines Landes ein hartes Vorgehen gegen den Terrorismus erforderten. „Ich hätte mir nie gedacht, dies eines Tages zu sagen“, meinte ein hochrangiger Sicherheitsbeamter in Neu Delhi mir gegenüber, „aber Pervez Musharraf...könnte Indiens größte Hoffnung auf Frieden mit Pakistan sein.“
На протяжении почти четырех лет он представлял из себя лучшее, на что могли наедяться Запад и Индия – личность, обладающую военной властью, которая казалась убежденной в том, что его собственное выживание и интересы его страны требовали борьбы с терроризмом. «Я никогда не думал, что скажу это», - так однажды сказал мне один из высших чинов национальной безопасности в Дели, «но Первез Мушарраф…может быть самой сильной надеждой Индии на мир с Пакистаном».