Maalouf hofft, dass er eines Tages den gesamten Nahen Osten als seine Heimat bezeichnen kann und dass sein Enkelsohn das Buch als seltsames Andenken an eine Zeit empfinden wird, in der man diese Argumente noch vorbringen musste.
Маалуф надеется, что однажды он сможет весь Ближний Восток назвать своей родиной, и что его внук посчитает его книгу странным напоминанием о времени, когда эти вопросы нужно было поднимать.