Hier stehen wir – 70 Jahre nach dem Ende des Zweiten Weltkriegs, ein Vierteljahrhundert nach dem Ende des Kalten Krieges und zwei Jahrzehnte nach den Balkankriegen –, und plötzlich erscheint Europas politische, wirtschaftliche und strategische Zukunft viel weniger klar, als irgendjemand das noch vor einem Jahr vorhergesagt hätte.
Прошло 70 лет после Второй мировой войны, четверть века после окончания Холодной войны, примерно два десятка лет после Балканских войн, и вдруг мы оказались в ситуации, когда политическое, экономическое и стратегическое будущее Европы стало внезапно выглядеть намного менее определенным, чем прогнозировалось всеми ещё буквально год назад.