Die Geschichte hatte für uns eine andere Rolle geschrieben – souverän, unabhängig, frei von den kontinentalen Verstrickungen und, wenn nicht ebenbürtig mit Amerika, so doch zumindest ein altgedienter, treuer Adjutant.
История дала нам другую роль – суверенного, независимого, обособленного от проблем континентальной Европы государства и, если и не равного Америке, то, по крайней мере, старшего, преданного адъютанта.