So sehr wir mit den jungen Händlern und angehenden Millionären mitfühlen – ergibt ihre Unterdrückungsgeschichte einen Sinn?
Как бы мы ни сочувствовали молодым дельцам, которые в будущем станут миллионерами, разве их жалобы на притеснения имеют какой-то смысл?