Was kann man tun, wenn der große Nachbar die bestehende Kluft zwischen seiner Kultur, die europäisch ist, und seinem politisch System, das zunehmend – zumindest im bösen alten Wortsinn des „orientalischen Despotismus“ – zunehmend „asiatisch“ ist, ausweitet?
С тех пор Россия могла драматически измениться, однако вопросы, которые мы себе о ней задаём, остались прежними. Что делать, когда ваш внушительный сосед усугубляет разрыв между собственной культурой, которая является европейской, и политической системой, становящейся всё более «азиатской» &#45;&#45; по крайней мере, в старом недобром смысле «восточного деспотизма»?