Obwohl Kelvins Schätzung ziemlich daneben lag, bleibt sein Versuch in der Wissenschaftsgeschichte von entscheidender Bedeutung, da er echte Wissenschaft – nämlich physikalische Gesetze – auf etwas angewendet hat, über das lange Zeit nur vage spekuliert werden konnte.
Хотя оценка Кельвина была вовсе не правильной, усилие остается главным – это главное в истории познания, потому что оно применяет настоящую науку (законы физики) к тому, что уже давно является предметом смутной спекуляции.