Israel und Palästina, sagte er, sind zu einem düsteren und blutigen Prisma geworden, durch das die amerikanische Diplomatie oftmals die Welt betrachtet.
Израиль и Палестина, сказал он, стали безнадежной и кровавой призмой, через которую американская дипломатия, кажется, часто смотрит на мир.