Wenn die Tatsache, dass wir die einzige menschliche Spezies sind, die auf der Welt übrig geblieben ist, eher das Ergebnis eines historischen Unfalls als eines darwinistischen Wettstreits ist, können wir beginnen aufgeschlossener zu denken und akzeptieren, dass wir Teile unserer "Kultur" sowohl mit unseren lebenden als auch unseren nicht mehr lebenden Verwandten gemeinsam haben.
Если тот факт, что мы являемся единственным оставшимся на земле человеческим видом, является, скорее, результатом исторической случайности, чем борьбы за выживание по Дарвину, мы можем отбросить ограниченность мышления и признать, что частью нашей "культуры" на равных с нами владеют наши ближайшие родственники, как сохранившиеся, так и исчезнувшие с лица земли.