Die Türkei entpuppt sich somit nicht als regionaler Vermittler, der den gleichen Abstand zu streitenden lokalen Akteuren wahrt, sondern als bestimmt, wenn nicht aggressiv, auftretende regionale Macht, die Hegemonie anstrebt.
Таким образом, Турция выступает не в качестве регионального посредника, равноудаленного от соперничающих местных игроков, но как напористый, если не агрессивный, региональный властитель, стремящийся к гегемонии.