Sie sahen ihren Kampf nicht als einen kulturellen oder ideologischen Konflikt zwischen Männern und Frauen, sondern eher als einen sehr praktischen Ansatz für ein Leben ohne Gewalt und sexuelle Nötigung, ohne erzwungene Eheschließungen von Kindern, ohne die Verbrennung von Bräuten und ohne Gleichberechtigung.
Они не рассматривали свою борьбу как культурное или идеологическое противоречие между мужчинами и женщинами, видя в ней скорее очень практичное усилие освободиться от насилия и сексуальных нападений, вынужденного детского брака и сожжения невест, а также законов, делающих равноправие невозможным.