Allerdings sah er sich mit seiner Vision einem westlichen Europa gegenüber, das er als zunehmend heidnisch, hedonistisch und taub gegenüber seinem Aufruf zur Erneuerung empfand.
Но такое видение Папы римского вступает в противоречие с Западной Европой, которую он начинает воспринимать как все более атеистическую, гедонистическую и не отвечающую на его призыв к возрождению.