Ließ sich Sharon wirklich von den Demografen überzeugen, dass das „Großisrael“, das einst sein Traum zu sein schien, tatsächlich das Ende des jüdischen Staates bedeuten würde, oder bedeutete seine Rückzugsstrategie des „Gaza zuerst“ tatsächlich „Gaza allein“?
Действительно ли Шарон поверил утверждениям демографов, что «Великий Израиль», бывший когда-то его мечтой, в действительности означает конец Еврейского государства, или же его стратегия вывода войск из Газы была на самом деле первым и последним подобным шагом?