Die drückende Herrschaft der Nomenklatur war verschwunden, und die Vision eines neuen Lebens so wie in den offenen Gesellschaften des Westens schien greifbar.
Диктатура номенклатурной элиты отошла в прошлое, и мечта о новой жизни, похожей на жизнь в открытых обществах Запада, казалась реальной.