Was Falun Gong zu einer solchen Bedrohung werden lässt, ist nicht nur die Tatsache, dass der Bewegung ein sehr traditionalistischer Führer vorsteht, sondern auch, dass ihre mystische Doktrin und ihre charismatische Rebellion in den Chinesen einen tief verwurzelten Sinn für die historische Erinnerung an vergangene Herrscherdynastien wachrufen, die nach der Herausforderung durch eine ähnliche interne, tausendköpfige Bewegung gestürzt worden sind.
Фалон Гонг становится таким угрожающим не только потому, что им руководит очень традиционалистский лидер, но и потому, что его мистическая доктрина и харизматическая мятежность пробуждает в китайских людях глубоко сидящее чувство исторической памяти о правящих в прошлом династиях, павших после вызова, брошенного им подобным внутренним движением сотни лет назад.