Wer gezwungen ist, sich der eigenen Verwundbarkeit und Isolation, den eigenen Verlusten (und der scheinbar verlorenen Sache) zu stellen, lernt, mit mehr Bedachtsamkeit in das menschliche Herz zu schauen – in das eigene wie das seiner Kerkermeister.
Вынужденные считаться с собственной уязвимостью, изоляцией и потерями (и, казалось бы, безнадежным делом), вы учитесь тщательнее вглядываться в человеческое сердце – ваше и ваших тюремщиков.