Doch ein Eingeständnis, dass die Bedrohung durch einen direkten Angriff  nicht mehr vorlag, war im Gefolge des Kalten Krieges politisch unmöglich, als die bilaterale Pattsituation einen Grundpfeiler der internationalen Stabilität bildete.
Но признать, что никакой угрозы прямой атаки более не существует, сразу после холодной войны было политически невозможно – в то время противостояние двух сторон все еще казалось краеугольным камнем мировой стабильности.