Was, fragen die Menschen, hat Lateinamerika wirklich durch die restriktive makroökonomische Politik gewonnen, die es nach der Schuldenkrise der Achtzigerjahre weitestgehend verfolgt hat?
Что, задаются вопросом люди, приобрела Латинская Америка в результате ограничительной макроэкономической политики, проводимой, по большей части, странами континента со времен долгового кризиса 1980-х годов?