Als der Rubel im August 1998 abgewertet wurde, versuchten wir es mit keynesianischer Politik: Die Produktion schnellte empor und relativ rasch wurde klar, dass die exzessiven Sparmaßnahmen menschliche und technische Ressourcen lahmgelegt hatten und unnötiges Leiden mit sich brachten.
В августе 1998 года в связи с девальвацией рубля нам представилась возможность проверить альтернативную, кейнсианскую гипотезу: начался довольно быстрый рост производительности, демонстрируя тем самым, что слишком жесткая экономическая политика приводит к простою трудовых и материальных ресурсов, а также дополнительным трудностям, которых вполне можно избежать.