Als jemand, der den Libanon in seiner dunkelsten Stunde kannte, – als der Libanon das Synonym für Chaos, Gewalt und politische Hoffnungslosigkeit war – und als jemand, der die rasche Wiederherstellung dieses Landes als ein funktionierendes politisches System der Mitbestimmung und seine erstaunliche Rückkehr zur Normalität miterlebt hat, weiß ich, dass auch der Irak politisch wieder hergestellt werden kann.
Как человек, переживший самые тяжелые времена в Ливане, когда Ливан был олицетворением хаоса, насилия и политической безнадежности, и ставший свидетелем его быстрого восстановления в качестве функциональной политической системы, основанной на активном участии народа в политической жизни страны, и его поразительного возвращения к нормальному состоянию, я знаю, что Ирак может быть восстановлен политически.