Aber bald entstanden andere Feindschaften, und im 4. Jahrhundert hatten die Christen mehr voreinander zu befürchten als von äußeren Feinden.
Однако вскоре начались новые войны, прокатилась новая волна враждебности, так что уже к четвертому веку у христиан было больше причин опасаться друг друга, чем кого-то извне.