Sie betrachten vielmehr noch immer instinktiv „große Männer“ als Ursache von Geschichte: jene Männer (und Frauen), die durch ihren politischen Weitblick, ihr persönliches Charisma und die Kraft ihrer moralischen Ansprüche die Ereignisse zu schmieden scheinen.
Многие люди до сих пор инстинктивно смотрят на «великих людей» как на движущую силу истории - мужчин и женщин, которые, как кажется, определяют события посредством своего политического видения, харизмы, силы своих моральных убеждений.