Ein Mann, der vier gegen ihn verhängte Todesurteile (eines unterschrieben von Chruschtschow, ein anderes von Juri Andropow, dem sowjetischen Botschafter in Budapest im Jahre 1956) rahmt und in seinem Empfangszimmer aufhängt, hat jenen Sinn von verquerem Humor, den ich zu schätzen weiß.
Человек, которому были вынесены четыре смертных приговора, (один - подписанный Хрущевым, другой - Юрием Андроповым, третий - советским послом в Будапеште в 1956) , очевидно обладал потрясающим чувством юмора для того, чтобы вывешивать их в своей гостиной, и свойство этого юмора мне чрезвычайно импонирует.