Im besten Fall sollte Europa auf eine "gemeinsamere" Außen- und Sicherheitspolitik hoffen, auch wenn dies noch nicht Henry Kissingers alte Frage beantwortet: Wen muss man anrufen, wenn man mit "Europa" sprechen will?
В лучшем случае Европа может надеяться на «более общую» внешнюю политику и политику в области безопасности, хотя при этом мы не получаем ответа на старый вопрос Генри Киссенджера: Кому вы звоните, если желаете поговорить с «Европой»?