Diese Teilnahmslosigkeit macht meine Aufgabe als von der Staatsduma (dem russischen Parlament) mit dem Schutz politischer Rechte in Russland beauftragten Ombudsmann schwierig, wenn nicht gar unmöglich..
Такая апатия делает мою работу в качестве омбудсмена России, институт учрежденный Государственной Думой (парламентом) для разбора жалоб об ущемление политических прав в России, чрезвычайно трудной, если возможной вообще.