Infolgedessen unternimmt Ahmadinedschad in einer weiteren paradoxen Wendung den Versuch, die vorislamische Geschichte des Iran zu glorifizieren, um nationalistische Gefühle zu seinen Gunsten zu wecken und das zu erreichen, was Chamenei seiner Meinung nach gewiss nicht will: größere Offenheit gegenüber dem Westen, insbesondere den USA.
В результате Ахмадинежад, как ни иронично это звучит, стремится восславлять предисламскую историю Ирана, чтобы обратить националистические настроения себе на пользу и сделать то, чего, по его мнению, Хаменеи не хочет: добиться большей открытости Западу, в частности США.