Wie viele andere Machthaber in einer ähnlichen Situation verschanzte er sich&nbsp; - buchstäblich und im übertragenen Sinne – in einem Bunker und harrte dort ohne viel Kommunikation aus. Unterdessen versuchten die NATO-Strategen verzweifelt, Ziele zu finden, deren Beschuss ihn an ethnischen Säuberungen hindern oder ihn dazu bringen sollte, seine Position zu überdenken.
Наиболее важным было памятное, но, тем не менее, ложное предположение, что Милошевич пойдет на уступки уже через несколько дней бомбардировок, но вместо этого, как и множество других руководителей в таких ситуациях, он спустился в бункер, как фигурально, так и буквально, и оставался там практически не выходя на связь ни с кем, в то время как штабные офицеры НАТО отчаянно пытались найти цели, которые или же лишили бы его возможности проводить этнические чистки или, что было чаще, вынудили бы его изменить свою позицию.