When he went to the Paris Peace Conference at World War I’s end, he wore Bedouin robes to dramatize the Arab cause.
Когда он приехал в Париж на Мирную Конференцию в конце Первой Мировой Войны, на нем были бедуинские одежды, благодаря чему он надеялся драматизировать арабский вопрос.