Criminal proceedings may then be downsized to a confession of a single massacre, as subsequent trials are shelved to open the way for punishment – unlike, say, the Milosevic trial, which is now dragging into its fourth year.
В таком случае уголовное дело может быть сведено к признанию единственного факта массовых убийств, поскольку дальнейшие судебные разбирательства отложены, чтобы дать возможность привести наказание в исполнение – в отличие, скажем, от суда над Милошевичем, который тянется уже четвертый год.