But if the contrast between the two sides of the Atlantic, between the continent of “Yes, we can” and the continent of “Yes, we should,” is so immense, it is for reasons that Europeans are refusing to face or even to discuss.
Но если контраст между двумя сторонами Атлантики, между континентом “да, мы можем” и континентом “да, мы должны”, настолько огромен, то это по причинам, которые европейцы отказываются признавать или даже обсуждать.