Even amid Americans’ anger and grief at the senselessness of what the Tsarnaev brothers did, we can see them not as faceless embodiments of Islamic rage, but as individuals, as human – even as sad.
Даже в условиях гнева и скорби американцев относительно бесчувственности совершенного братьями Царнаевыми мы можем видеть, что они не безликое олицетворение исламского гнева, а индивидуумы, люди – как бы печально это ни было.