But, in this case, when the son borrows essential elements of his father’s architectural principles and serves a regime that seeks to use the Games for some of the same reasons that animated Hitler, is he not willingly reflecting those sins?
Но в этом случае, когда сын заимствует существенные элементы архитектурных принципов своего отца и служит режиму, который стремится использовать Игры по некоторым похожим причинам, вдохновляющим Гитлера, неужели он охотно не отражает эти грехи?