United by this long-simmering and humiliating sense of exclusion, Japanese policymakers, whatever their differences, stumbled toward the December 1 decision to go to war.
Объединённые накипевшим и унизительным чувством собственной отверженности, политики Японии, несмотря на свои разногласия, пришли первого декабря к решению о начале войны.