The Europeans then agreed that Germany had not had its fair turn at the leadership of a major international organization, and so the choice was a simple one: a German acceptable to America would get the job.
Тогда европейцы сошлись на том, что т.к. Германия еще не руководила крупной международной организацией, то это по справедливости была ее очередь, так что был сделан простой выбор: немец, приемлемый для Америки, получит работу.