In the Assange case, the Swedish police supported the accusers in legally unprecedented ways – for example, by allowing them to tell their stories together and by allowing testimony from a boyfriend.&nbsp;But other alleged victims of gender-based abuse, sometimes in life-threatening circumstances, typically receive very different treatment.&nbsp;In particular, according to WAVE, a pan-European consortium of service providers for rape and sexual-abuse survivors, when migrants, who comprise 13.8% of Sweden’s population, report rape and abuse, they face high systemic hurdles in even telling their stories to police – including longstanding linguistic barriers in communicating with them at all.
Но к другим предполагаемым жертвам гендерных преступлений, иногда и в условиях угрозы для жизни, обычно относятся иначе. В частности, по данным организации «WAVE», панъевропейского консорциума по оказанию помощи жертвам преступлений на сексуальной почве, когда мигранты, составляющие 13,8% населения Швеции, заявляют об изнасиловании, они сталкиваются с серьезными системными препятствиями, даже когда требуется просто рассказать историю полиции – включая издавна существующие языковые барьеры.