But no other ideology was offered, and the crisis – the slow rot of the system that became clear during the era of stagnation under Leonid Brezhnev – that began with Khrushchev’s speech lasted another 30 years, until Mikhail Gorbachev took up his mantle of change.
Но никто не предложил другой идеологии, и кризис – медленное разложение системы, ставшее очевидным во время эпохи застоя при правлении Леонида Брежнева, – начавшийся с речи Хрущева, продолжался еще 30 лет до тех пор, пока Михаил Горбачев не принял свою мантию реформ.