It rejects Klaus’s truncated democracy, and, although it supports (to some extent) Havel’s vision, Havel himself is no longer the motor of civil society in action.
Оно отвергает усеченную демократию Клауса, и, хотя оно в некоторой степени поддерживает видение Гавела, сам Гавел не является больше движущей силой, приводящей гражданское общество в действие.