Public debates across Eastern Europe soon started to exhibit a fierce confrontation between two different hidden memories: the memory of the Holocaust and that of the communist terror and crimes.
Публичные дебаты вскоре стали показывать жесткую конфронтацию между двумя различными типами воспоминаний: памяти о холокосте и памяти о коммунистическом терроре и преступлениях.