The latest events clearly indicate that a czarist mentality survived the revolution, reflected in a Byzantine model of political power — an emperor and his court — that has as its main vehicle largely unconstrained presidential authority.
Последние события ясно указывают на то, что царистская ментальность пережила революцию. Она заключается в византийской модели политической власти, — император и его приближённые — главным двигателем которой является практически неограниченная власть президента.