Putin’s implicit point was that “Christian energy,” even if “Orthodox,” would be more reassuringly certain than “Muslim energy” for a Western world jittery about stability in the Middle East.
Путин подразумевал, что “христианская энергия”, даже если она и "православная", будет гораздо надежнее, чем “мусульманская энергия” для западного мира, который беспокоится о стабильности на Ближнем Востоке.