In this respect, the oligarchs and their political placemen who insist that their right to stolen property is sacred make the same crude claim as the regime that we overthrew: that they have an indefeasible right to the exercise of power.
В этом отношении олигархи и их политические ставленники, утверждающие, что их права на украденную собственность являются священными, демонстрируют те же грубые притязания, что и свергнутый нами режим: что у них есть неотъемлемое право на использование власти.