Sitting in the packed auditorium where snatches of Duch’s face flash by on a movie screen, I’m struck by what I see: a face that belongs to someone.
Сидя в заполненной аудитории, в которой на телевизионном экране показывалось лицо Дача, я была поражена тем, что увидела: это было лицо, которое принадлежит кому-то.