Was Sharon really convinced by demographers that the “Great Israel” that once seemed to be his dream would actually mean the end of a Jewish State, or did his disengagement strategy of “Gaza first” really mean “Gaza last”?
Действительно ли Шарон поверил утверждениям демографов, что «Великий Израиль», бывший когда-то его мечтой, в действительности означает конец Еврейского государства, или же его стратегия вывода войск из Газы была на самом деле первым и последним подобным шагом?