The tariff was bad mercantilism: it robbed more in profits and unionized jobs from steel-consuming industries than it gave to steel-making industries, and the former were at least as well-organized and vocal in Washington as the latter.
Тариф был плохим с точки зрения меркантилизма: он принес меньше прибыли и отобрал больше рабочих мест у профсоюзов в потребляющих сталь промышленностях, чем дал сталелитейным промышленностям, а первые были, по крайней мере, так же хорошо организованными и слаженными в Вашингтоне, как и последние.