In the twenty-first century, military power will not have the same utility for states that it had in the nineteenth and twentieth centuries, but it will remain a crucial component of power in world politics.
В двадцать первом столетии военная мощь не будет иметь ту степень полезности для государств, какую она имела в девятнадцатом и двадцатом столетии, но она все еще будет оставаться важным критическим элементом власти в мировой политике.