Here we are, 70 years after the end of World War II, a quarter-century after the end of the Cold War, and some two decades after the Balkan wars, and suddenly Europe’s political, economic, and strategic future seems much more uncertain than anyone predicted as recently as a year ago.
Прошло 70 лет после Второй мировой войны, четверть века после окончания Холодной войны, примерно два десятка лет после Балканских войн, и вдруг мы оказались в ситуации, когда политическое, экономическое и стратегическое будущее Европы стало внезапно выглядеть намного менее определенным, чем прогнозировалось всеми ещё буквально год назад.