Until 1990, France-or, rather, much of its political class-tacitly agreed with Nobel laureate François Mauriac's famous confession: "I love Germany so much that I prefer it to be split into two parts ." ("J'aime tellement l'Allemagne que je préfère qu'il y en ait deux .")
До 1990 года Франция или, скорее, большинство ее политиков втайне разделяли точку зрения, нашедшую выражение в знаменитом признании лауреата Нобелевской премии Франсуа Мориака: "Моя любовь к Германии так велика, что я рад, что их стало две" (" J ' aime tellement l ' Allemagne que je pr й f и re qu ' il y en ait deux . ").