This unconscionable fabrication was fully exposed only after Abacha’s death and the spate of confessions that followed it by the police agents who actually committed the crime.
Эта вопиющая фальсификация была полностью разоблачена только после смерти Абача и последовавшей за ней волны признаний со стороны полицейских агентов, которые и совершили это преступление.