As the party’s narrative became an endless litany of the good social things it had done (or was about to do), Poles came to view the campaign as a cynical attempt to buy their votes – and to do so with their own money.
В то время как риторика партии стала бесконечным напоминанием о тех социальных успехах, которых она добилась (или собирается добиться), поляки стали считать кампанию как циничную попытку купить их голоса, да и на их собственные деньги.