He asserted that “we can have meaningful leisure rather than destructive unemployment,” and that we do not need “a whirling-dervish economy dependent on compulsive consumption.”
Он утверждал, что «мы получим, скорее, значимый досуг, нежели разрушительную безработицу», и что нам не нужна «бурная экономика, зависящая от компульсивного потребления».