He was justly concerned that the Russians would go to great lengths to prevent him from being champion, but ultimately rational concerns tipped into paranoia, and Fischer started to turn on his closest friends and confidants. He became anti-Semitic, despite being Jewish himself.
В конце концов, разумная озабоченность и беспокойство переросли в паранойю, и Фишер стал набрасываться на самых близких друзей и на доверенных лиц. Он стал антисемитом, несмотря на то что сам был евреем.