With his Churchillian prose and almost Shakespearean cadences, his mellifluous phrases and sonorous voice carried for decades a message of hope from a people that could have lost all hope and trust in humanity after the horrors of World War II.
Владея слогом, похожим на слог Черчилля, и почти шекспировским ритмом, он в своих сладкозвучных речах своим зычным голосом на протяжении десятилетий нес послание надежды от народа, который мог потерять всю надежду и веру в человечность после ужасов второй мировой войны.