Friedman’s voice was a skeptical breath of fresh air at a time when the reigning viewpoint was a kind of smug pseudo-socialism that did not recognize the astounding power of markets to accomplish desirable aims.
Голос Фридмана был скептическим глотком свежего воздуха в то время, когда правящая точка зрения была, своего рода, самодовольным псевдосоциализмом, который не признавал поразительную энергию рынков в стремлении достичь желаемых целей.