I cannot vouch for Peña Nieto’s democratic convictions, but, generationally, he came of age in a democratic Mexico: he was barely two years old during the old system’s darkest moment, the student massacre of 1968; he was 28 in 1994, at the time of the country’s first semi-democratic election (which even the victor, Ernesto Zedillo, later acknowledged was free, but not fair); and he turned 34 in 2000.
Я не могу ручаться за демократические убеждения Пенья Ньето, но он достиг политического совершеннолетия в демократической Мексике: ему едва исполнилось два года в темные времена старой системы, во время студенческой резни 1968 года; ему было 28 лет в 1994 году, во времена полудемократических выборов (которые даже их победитель Эрнесто Седильо позднее признал свободными, но не честными), и ему исполнилось 34 в 2000 году.