The explosion of data on genomes and population genetics in the twenty-first century has not only lent new support to my 42-year-old theory; it has also uncovered broad new areas of research.
Взрыв данных в области генома и популяционной генетики в двадцать первом веке не только одолжили новую поддержку моей 42-летней теории, они также обнаружили новые широкие области исследования.