And at regulatory agencies like Britain’s Financial Services Authority (which I lead), the belief that financial innovation and increased market liquidity were valuable because they complete markets and improve price discovery was not just accepted; it was part of the institutional DNA.
И в контролирующих органах, таких как Управление по финансовому регулированию и надзору Великобритании (возглавляемое мной), мнение, что инновации в финансовой сфере и увеличившаяся ликвидность рынка играют важное значение, т.к. они помогают завершить создание рынков и усовершенствовать процесс поиска цены, было не просто принято. Оно являлось частью институциональной ДНК.