It was an implicit wish for a spectacular form of suicide, for a spectacularly prosaic reason: the loss, experienced by thousands of Russian women of her generation, of her life’s existential foundation.
В этом желании скрыто стремление к эффектному самоубийству по очень прозаической причине - это чувство утраты, которое испытали тысячи русских женщин ее поколения, утраты основных жизненных принципов.