Academic foreign policy "realists" (who somehow strike me as not a very realistic bunch) attributed the end of Franco-German antagonism to the fact that they had something bigger to be scared of: Russia, which was terrifying under Stalin, frightening under Khrushchev, and worrisome under Brezhnev.
"Реалисты" академической внешней политики (которые так или иначе кажутся мне не очень реалистичной компанией) приписывали конец франко-немецкого антагонизма тому факту, что у них была более важная причина для страха: Россия, которая была ужасающей при Сталине, пугающей при Хрущеве и вызывающей беспокойство при Брежневе.