How could ordinary American soldiers, whether they were following orders or acting on their own, appear so untroubled, even exhilarated by their brutish conduct?
Как могли простые американские солдаты, независимо от того, следовали ли они приказам или действовали по собственной воле, выглядеть такими невозмутимыми, даже веселыми на фоне своего жестокого поведения?