Until recently, Russia's robust opposition to the idea posed a serious obstacle, because it sharpened the impression that Russia regarded its so-called "near abroad" as a zone of special interest and influence.
До недавних пор яростное сопротивление России такой возможности представляло собой серьезную проблему, поскольку подобное отношение только усиливало впечатление, что Россия считала свое так называемое «ближнее зарубежье» зоной, представляющей особый интерес для Российского государства и находящейся под его влиянием.