And, with their country’s economy humbled, will countless Americans’ secret hope that they, too, might one day be rich now give way to European-style envy?
Будут ли бесчисленные мечты американцев уповать на то, что они тоже однажды смогут разбогатеть, дав сегодня волю зависти в европейском стиле, по мере того как экономика начинает хромать?