We are evidently facing the mystery of Russian thought that has proved so unfathomable to others, so unyielding to every analytical scalpel, and about which our Slavophiles and Eurasians wrote at length.
Мы очевидно оказались перед тайной русского мышления, которое оказалась настолько непостижимым для других, столь неподатливым для каждого аналитического скальпеля, о которых подробно писали наши Славянофилы и Западники.