What we heard was a robust form of Christian conservatism unheard since the days of de Gaulle, Adenauer, and de Gasperi – and the communitarian tone helped sweep the post-communists away.
То, что мы слышали, было здоровой формой Христианского консерватизма, невиданного со времен де Голля, Аденауера и де Гаспери -- а коммунитарный тон помог выкинуть пост-коммунистов за порог.