In today’s Germany, because no one with decisive power in business, finance, or government experienced the war, the European project is no longer viewed as conditioning Europe’s collective future.
В сегодняшней Германии, поскольку никто с решающим влиянием в бизнесе, финансах или правительстве не имел опыта войны, европейский проект больше не рассматривается как формирование коллективного будущего Европы.