By contrast, “Jerusalem” regards “Tel Aviv’s” drive for “normalcy” as a shallow affair, one that is almost criminally indifferent to Jewish memory and the lessons of Jewish history.
И, наоборот, &quot;Иерусалим&quot; рассматривает стремление &quot;Тель-Авива&quot; к &quot;нормальности&quot; как пустое занятие, почти криминально безразличное к еврейской памяти и урокам еврейской истории.