Indeed, like Goebbels, Surkov understands that when public life and private expression can be turned into theater, there is no difference between performance and reality.
Подобно Геббельсу, Сурков понимает, что когда общественная жизнь и выражение личной позиции превращаются в театр, нет никакой разницы между постановкой и реальностью.