A humanitarian, by contrast, may want to feed a population, knowing full well that food aid could strengthen the oppressive regime.
Желанием же участника гуманитарной миссии может быть накормить население, при этом он может прекрасно осознавать, что оказываемая им продовольственная помощь вполне может быть использована для усиления деспотического режима.