Greater European input might have balanced the “hard power” of the US military machine with the “soft power” of Europe’s experience of diversity and of dealing with post-war situations.
Если бы вклад Европы был больше, “жёсткая сила” военной машины США, возможно, оказалась бы уравновешена “мягкой силой” – европейским опытом культурного многообразия и урегулирования послевоенных ситуаций.