Europeans have long cherished the belief that centuries of history and the facts of geography, not to mention more recent patterns of immigration, have given them some sort of special relationship with the Islamic world – an often strained and sometimes bloody relationship, but nonetheless one based on deep mutual familiarity.
Европейцы на протяжении долгого времени питали веру в то, что столетия истории и фактов географии, не говоря уже о последних направлениях иммиграции, дали им своего рода особые отношения с Исламским миром – часто напряженные, а иногда и кровавые, но тем не менее отношения, основанные на глубокой взаимной близости.