It made absolutely clear how important it was to continue the policy of glasnost, and I must say that I started to think about time in terms of pre-Chernobyl and post-Chernobyl.
Она сделала абсолютно ясным то, насколько важно было продолжать политику гласности; и я должен сказать, что я начал думать о времени в до-чернобыльском и после-чернобыльском периодах.