When I recall these events after 40 years, I see not only revolt, but also the great illusion that it might be possible to outfox the Kremlin and painlessly move society from communism to democracy.
Когда, спустя 40 лет, я вспоминаю эти события, я вижу не только восстание, но великую иллюзию того, что Кремль возможно перехитрить и безболезненно привести общество к демократическому строю от коммунистического.