No one knows exactly when Santos decided to seek new negotiations with Latin America’s oldest – and one of its most vicious – guerrilla groups; nor do any but his closest aides know how many meetings have already taken place, where and when, or what happened.
Никто не знает точно, когда Сантос решил искать новых переговоров со старейшими в Латинской Америке ‑ и одними из самых порочных ‑ партизанскими группировками; также никто кроме его ближайших помощников не знает, как много встреч уже состоялись, где и когда, или что случилось.