What emerged was neither traditional fiscal conservatism nor Democratic policies without Democrats nor starve-the–beast populism, but something that has no name.
То, что получилось в конечном итоге, не было ни традиционным фискальным консерватизмом, ни политикой демократов без самих демократов, ни популизмом типа «starve-the-beast», а чем-то, чему нет названия.