To some, all of this is reminiscent of what happened in Russia, where the rule of law – bankruptcy legislation in particular – was used as a legal mechanism to replace one group of owners with another.
Для некоторых из нас все это напоминает то, что произошло в России, где верховенство закона ‑ законодательство о банкротстве, в частности, ‑ было использовано в качестве правового механизма для замены одной группы владельцев на другую.