Schmidt reinforced his image as a pragmatist by consistently voicing his deep skepticism of grand designs and long-term visions, albeit without ever renouncing his fundamental belief that there was a moral basis for his political objectives.
Шмидт подкрепил свой имидж прагматика путем последовательного озвучивания его глубокого недоверия к великим замыслам и долгосрочным концепциям, но и не отвергал фундаментальное убеждение, что существует нравственная основа для его политических целей.