If, as Huntington implies, the rights that we claim in the West emerged uniquely from the political crisis of European Christianity after the Protestant Reformation, what is to stop other societies from appealing to their own local traditions to deny these rights?
Если, в соответствии с утверждением Хантингтона, права, соблюдения которых мы добиваемся на Западе, возникли исключительно в результате политического кризиса европейского христианства после Протестантской Реформации, что же тогда может помешать другим обществам обратиться к своим собственным традициям для отрицания этих прав?