What credence can the responsibility to protect have when we know that however bad things get in Tibet, Xinjiang, or the Northern Caucasus, military action against China or Russia will always be off limits?
Каким доверием может пользоваться «обязанность защищать», если нам точно известно, что какие бы серьезные события не происходили на Тибете, в Синьдзяне или на Северном Кавказе, военные действия против Китая или России полностью недопустимы?