In the same way, the Europeans will eventually find themselves having to speak with one voice and act as one body in the wider world, if only because a globalized world will not allow them the luxury of doing anything else.
Таким же образом, европейцы смогут говорить одним голосом и действовать как одно целое во всем мире, если только объединенный мир не позволит им делать что-либо другое.