Greenspan was as enthusiastic for a policy that led to soaring deficits as any politician; but the fig leaf of being “above politics” gave credence to that policy, engendering support from some who otherwise would have questioned its economic wisdom.
Гринспан испытывал такой же энтузиазм по поводу политики, которая привела к бурному взлету дефицита, как и любой политический деятель; но фиговый листок «я выше политики» придавал этой политике кредит доверия, что вызывало ее поддержку со стороны тех, кто иначе усомнился бы в ее экономической целесообразности.