Not only did Grass define Israel as “a threat to world peace”; he also noted that he had remained silent for so long simply because he believed that his own origins, “tarnished by a stain that can never be removed,” denied him the right to speak the truth.
Грасс не только назвал Израиль «угрозой миру во всем мире», он еще заметил, что молчал всё это время, поскольку полагал, что его собственное прошлое «омрачено пятом, которое никогда не смыть», что не давало ему права говорить правду.