A convergence of interests and a profoundly emotional attitude to Israel’s story and to the Jewish narrative since the Holocaust have been the motive forces behind what is perhaps one of the most intriguing alliances in international relations.
Сближение интересов и глубоко эмоциональное отношение к истории Израиля и к еврейской хронике, начиная с Холокоста, были движущей силой того, что возможно является одним из самых интригующих союзов в международных отношениях.