But without deciding this philosophical issue, we can ask: what feature of our "imagined communities" persuades people to accept that they are free under a democratic regime, even when their will is overridden on important issues?
Но не решая эту философскую проблему, мы можем спросить: какая особенность наших «воображаемых сообществ» убеждает людей признавать, что они свободны в демократическом режиме, даже когда не считаются с их мнением в важных вопросах?