Once ideologies vanished and economic realities dimmed, the unchanging nature of the elite left the population with a bitter feeling that the system was irresponsible, protected, closed, and secretive.
Как только идеалогии ушли в прошлое, а экономические цифры потускнели, неизменившаяся природа элиты оставила население с горьким чувством того, что система является безответственной, защищенной, закрытой и секретной.