France’s seemingly natural propensity to intervene is reinforced in this case by three key factors: Sarkozy, Qaddafi, and the context of a wider Arab revolution.
На вид естественная склонность Франции вмешиваться подкрепляется в этом случае тремя ключевыми факторами: Саркози, Каддафи и ситуацией, когда арабская революция может распространиться шире.