As someone who knew Lebanon in its darkest hours—when Lebanon was a by-word for chaos, violence, and political hopelessness—and who saw its rapid reconstitution as a functioning participatory political system and its astonishing return to normalcy, I know that Iraq can be politically rebuilt.
Как человек, переживший самые тяжелые времена в Ливане, когда Ливан был олицетворением хаоса, насилия и политической безнадежности, и ставший свидетелем его быстрого восстановления в качестве функциональной политической системы, основанной на активном участии народа в политической жизни страны, и его поразительного возвращения к нормальному состоянию, я знаю, что Ирак может быть восстановлен политически.