The Chernobyl disaster, more than anything else, opened the possibility of much greater freedom of expression, to the point that the system as we knew it could no longer continue.
Чернобыльская трагедия в большей степени, чем что-либо другое, открыла возможность свободы самовыражения, так, что та система, которую мы знали, больше не могла продолжать такое существование.