It divided north and south, developed and developing countries, in a way that few other issues did—with blame and counter-suspicions cast widely – and with the result that population concerns tended to sink toward the bottom of the agenda of most countries and international organizations.
Он разделял юг и север, развитые и развивающиеся страны, таким образом, как и некоторые другие вопросы – с широким распространением обвинений и взаимных подозрений, и с тем результатом, что обеспокоенность вопросами, связанными с населением спускалась на последние строчки повесток дня в большинстве стран и международных организаций.