They have also clearly understood the folly of violent resistance, and have made a dramatic shift to nonviolent action – with the acceptance (and possibly encouragement) of the international community – in order to maintain pressure on the occupiers.
Они также ясно поняли безрассудство отчаянного сопротивления и сделали впечатляющий сдвиг в направлении ненасильственных акций – с одобрения (и, возможно, поощрения) международного сообщества – для того чтобы оказать давление на оккупантов.