From the beginning, the inner world of those entrusted to make recommendations was marked by personal and principled discord over how to interpret Alfred Nobel’s cryptic will and to whom prizes should be awarded.
С самого начала внутренний мир тех, кому доверили выносить рекомендации, был отмечен личными и принципиальными разногласиями по поводу того, как истолковать загадочное завещание Альфреда Нобеля, и кому следует вручать премии.