Behind the phenomenon, the nagging question remains: why is terrorism different, why does it require a special definition, why are we more afraid of this form of violence than other criminal acts?
И еще, за этим явлением остается вопрос, не дающий покоя: в чем отличие терроризма, почему он требует особого определения, почему мы боимся этой формы насилия больше других видов преступлений?