Are we honest and brave enough (which in this case also means scared enough) to shuck our romantic fantasies about the downtrodden, and our shameful rationalizations borne of guilt, bravado and indifference?
Достает ли нам честности и смелости, (что в данном случае означает, достаточно ли мы напуганы), чтобы очиститься от шелухи наших романтических иллюзий относительно угнетенных и наших стыдливых логических обоснований, рожденных из чувства вины, хвастовства и безразличия?