If Merkel had wanted the agreement reached in Brussels, the outcome would have marked the beginning of a fundamental revision of the eurozone’s crisis policy – and thus an expression of successful statesmanship.
Если бы Меркель хотела, чтобы в Брюсселе было достигнуто именно такое соглашение, то результат ознаменовал бы начало коренного пересмотра кризисной политики в еврозоне - и, следовательно, он бы стал выражением успешной государственной мудрости.