Greeks might gain the opportunity to shape a future that, though perhaps not as prosperous as the past, is far more hopeful than the unconscionable torture of the present.
У греков, возможно, появится возможность повлиять на свое будущее, которое, пусть даже и не столь процветающее, как ее прошлое, является намного более обнадеживающим, чем бессмысленные пытки настоящего.