Netanyahu could not bring himself to admit the sins of occupation, or even to utter a minimal expression of empathy with the Palestinian tragedy of dispossession and dispersion.
Нетаньяху не мог заставить себя признать грехи оккупации, или даже произнести несколько слов, которые бы выражали сочувствие к палестинской трагедии лишения прав собственности и расселения.