Essentially, the concept has served to justify collectivist-authoritarian rule by aligning it with local tradition and culture, with autonomy defined in terms of otherness – that is, differentiation from the West and its values.
По сути, эта концепция служит оправданием коллективистскому авторитарному правлению, совмещая его с местными традициями, культурой и автономным определением терминов непохожести – то есть отличия от Запада и его ценностей.