Moral hazard, we thought, could safely be ignored, because it is “moral,” which, as every true scientist knows, just means “imaginary.”
Нравственный риск, считали мы, можно безопасно для себя игнорировать, т.к. он «нравственный», что, как известно каждому настоящему учёному, означает просто-напросто «воображаемый».