Then there is France, where the game seems to be to see who can come out on top in populist denunciations of the new and detestable “German empire.”
Затем есть Франция, где игра, предположительно, заключается в том, чтобы увидеть, кто может победить в соревновании популистских разоблачений новой и ненавистной «Немецкой империи».