After several months of listening to Israeli (and, to some extent, US) war rhetoric, the regime began issuing its own menacing bombast, as a matter of substance and to defend the pride of a regime that views itself as the heir to the glorious imperial tradition of Persia.
За долгие месяцы выслушиваний израильских (и, в некоторой степени, американских) воинственных речей Иран начал проявлять собственную угрожающую напыщенность для того, чтобы защитить гордость режима, который считает себя наследником высоких имперских традиций Персии.