But in practice European governments were absolutely determined not to get involved in the war; the furthest they would go in risking their troops was, at first, for humanitarian aid, and later (after some American bombing) for peace-keeping.
Но на практике европейские правительства совершенно определенно не собирались оказаться вовлеченными в войну; наибольшим риском, которому они соглашались подвергнуть свои войска, было сначала осуществление гуманитарной помощи, а затем (после нескольких американских бомбардировок) - миротворческая деятельность.