The dream of improving the world disguised a farce that affected not only a single life, as in Cervantes’ story, and affected not only the misleading army of buffoons believed to be missionaries.
Мечта сделать мир лучше скрывала за собой фарс, который повлиял не только на одну жизнь, как в истории Сервантеса, и не только на вводящую в заблуждение армию шутов, которых считали миссионерами.