If I were raped in Uppsala, where Assange is alleged to have committed his crime, I could not expect top prosecutors to lobby governments to arrest my assailant.
Если бы меня изнасиловали в Уппсале, где Ассанж якобы совершил свое преступления, окружные прокуроры вряд ли стали бы требовать от правительства ареста того, кто на меня напал.