He spoke French and seemed at ease with Britain’s neighbors across the Channel; more importantly, he seemed to sympathize with European integration.
Он разговаривал по-французски и, как кажется, легко находил общий язык с соседями Британии, живущими на противоположной стороне Ла-Манша, и, что более важно, он, казалось, симпатизировал европейской интеграции.