The Old Continent has been immersed since World War II in a “post-historical” discourse that rules out the use of force as a way to resolve conflicts, let alone to bring about regime change.
После окончания второй мировой войны в Старом Свете появилась и надежно укрепилась «послеисторическая» концепция, исключающая применение силы для разрешения конфликтов, не говоря уже о свержении режимов.