A Kanjorski má zřejmě pravdu v&#160;tom, že by k&#160;tomu nebylo zapotřebí příliš. „Využije-li jediný regulační orgán jednou jedenkrát těchto mimořádných pravomocí [rozbít některou banku, jež byla do té doby pokládána za příliš velkou, než aby mohla padnout],“ tvrdí, „vyšle tím silný signál“, který „významně reformuje způsob, jímž se všechny firmy v&#160;sektoru finančních služeb budou navždy do budoucna chovat“.
И Каньорски, возможно, прав, говоря, что потребуется немного. “Если хотя бы один регулирующий орган использует свою экстраординарную власть (разделить банки, которые “слишком большие, чтобы обанкротиться”), ‑ говорит он, ‑ это будет убедительным посланием”, посланием, “которое значительно реформирует то, как фирмы, занимающиеся финансовыми услугами, будут вести себя дальше”.