Čím to, že tito zásadoví humanisté dosud neměli vůbec co říct ke zhruba 200 000 obětí syrského prezidenta Bašára al-Asada, zločinům Islámského státu či rozsáhlým deportacím křesťanů z plání Ninive, abychom jmenovali jen několik současných problémů?
Как так вышло, что этим щепетильным гуманистам нечего сказать о 200 тысячах человек, ставших жертвой сирийского президента Башара аль-Асада, или о преступлениях ИГИЛ, или о массовой депортации христиан из долины Ниневии? Данный список актуальных вопросов можно продолжать и дальше.