Kouchner sám však častokrát prohlásil, že jeho humanitární intervencionismus inspirovala vražda jeho rusko-židovských prarodičů v Osvětimi.
Но Кушнер сам часто говорил, что убийство его бабушки с дедушкой (русских евреев по происхождению) в Освенцине пробудило его гуманитарный интервенционизм.