Na sklonku dvacátého století se však pro mnoho levičáků stalo důležitějším zachránit kulturu „třetího světa“ bez ohledu na to, jak byla barbarská, před „neokolonialismem“ než podporovat rovnost a demokracii.
Однако в конце двадцатого века для многих левых стало более важно сохранить культуру «третьего мира», вне зависимости от того, насколько она была варварской, от «нео-колониализма», а не поддерживать равенство и демократию.