Vyzývá ke „kontextuálnímu“ a „kauzálnímu“ pohledu na dějiny, připouští stalinistický teror, ale interpretuje ho jako reakci na mimořádnou nutnost porazit nacismus.
Призывая к «контекстуальному» и «причинному» взгляду на историю, он признает сталинский террор, но интерпретирует его как ответ на исключительную необходимость одержать победу над нацизмом.