Slýchám lidi mluvit tak, jako by se nedalo nic dělat: syrské obranné systémy jsou příliš účinné, problémy příliš složité a proč se vlastně přidávat na něčí stranu, když jsou beztak špatní jeden jako druhý?
Я слышу, как люди говорят, что ничего нельзя сделать: сирийские системы ПВО слишком сильны, вопросы слишком сложны, и, в любом случае, зачем становиться на чью-то сторону, когда одна из них ничуть не лучше другой?