Phüncchogovo tvrzení, že jednotky na vzbouřence střílet nezačaly, ač založené na nepravdivých informacích (snad kvůli zdráhavosti úředníků ve Lhase oznámit mu, jak násilně si bezpečnostní síly počínaly), se stalo čínským stanoviskem.
Несмотря на то, что заявление Пхунтсока о том, что войска не открывали огонь по мятежникам, основано на ложной информации (возможно из-за нежелания чиновников Лхасы говорить ему насколько жестоко действовали силы безопасности), оно стало официальной позицией Китая.