Koneckonců i Spasskij složil Fischerovu géniu nejvyšší poklonu, když po Fischerově inspirativním vítězství v šesté partii tleskal spolu s diváky, což líčí i zmíněný film. Američan byl možná největší šachový génius, ale Rus byl formát.
В итоге даже Спасский отдал величайшую дань уважения гению Фишера, хлопая в такт с аудиторией после вдохновленной победы Фишера в шестой партии, как это было показано в снятой кинохронике. Американец, возможно, был настоящим ш��хматным гением, но русский был неподражаемым игроком.