Izrael se stal postmoderním, což vytváří nové – a někdy znepokojivé – synergie mezi jeho avantgardní, technologicky špičkovou citlivostí, jeho sekulární a stále ortodoxnější náboženskou identitou a jeho celkovou etno-národnostní vyhlídkou.
Израиль стал постмодернистским, порождая новое ‑ и иногда поразительное ‑ взаимодействие между своей авангардной высокотехнологичной восприимчивостью, своей светской и все более ортодоксальной религиозной идентичностью и своим общим этнонационалистическим мировоззрением.