Ale právě kvůli jeho neobyčejnosti je těžké předvídat, v jakém ohledu by splnění hrozeb a zahájení války mohlo mít vůbec nějaký smysl.
Но именно в силу исключительности этих достижений невозможно представить, каким образом будут осуществляться эти угрозы, и представляется, что развязывание войны потеряло какой бы то ни было смысл.