Výsledkem nebyl tradiční fiskální konzervatismus, demokratické politiky bez Demokratů, ani populismus opřený o teorii vyhladovění bestie, nýbrž něco, co nemá jméno.
То, что получилось в конечном итоге, не было ни традиционным фискальным консерватизмом, ни политикой демократов без самих демократов, ни популизмом типа «starve-the-beast», а чем-то, чему нет названия.