Prostřednictvím churchillské prózy a téměř shakespearovských kadencí jeho zvučný hlas po desetiletí šířil slovy chutnajícími po medu poselství naděje z lůna národa, který mohl veškerou naději a důvěru v lidstvo ztratit během hrůz druhé světové války.
Владея слогом, похожим на слог Черчилля, и почти шекспировским ритмом, он в своих сладкозвучных речах своим зычным голосом на протяжении десятилетий нес послание надежды от народа, который мог потерять всю надежду и веру в человечность после ужасов второй мировой войны.