Je tedy jasné, že navzdory de Coubertinovým nadějím kosmopolitismus ani mezikulturní bratrství k lidským bytostem neproniká tak přirozeně jako syrové kmenové emoce.
Очевидно, что вне зависимости от того, на что, возможно, надеялся де Кубертен, космополитизм и межэтническое братство присущи человеку в меньшей степени, чем необузданные эмоции племени.