Osmačtyřicet hodin poté, co se na zeď vyšplhali první Němci, stál jsem v mrazivé noci s několika tisíci Západoberlíňany v rozbahněné krajině nikoho, totiž na Postupimském náměstí v srdci předválečného Berlína.
Спустя сорок восемь часов после того, как первые жители Германии забрались на Берлинскую стену, я стоял морозной ночью с несколькими тысячами жителей Западного Берлина в грязной нейтральной зоне, которая была Потсдамской площадью в сердце довоенного Берлина.