Loni jsem se poprvé začal vážně obávat myšlenky, že se z Museveniho stal další africký diktátor, kterému nejde o princip, ale o moc.
В прошлом году я начал опасаться, что Мусевени все же стал еще одним африканским диктатором, больше заинтересованным во власти, чем в принципе.