Když byl tento nový zákon o bankrotu schválen, nikdo si nestěžoval, že zasahuje do nedotknutelnosti smluv: v&nbsp;době, kdy půjčovatelé vytvářeli svůj dluh, jim humánnější – a ekonomicky racionálnější – zákon o bankrotu dával šanci na nový začátek, pokud se zátěž v&nbsp;podobě dluhových splátek stane příliš vysokou.
Когда был принят этот новый закон о банкротстве, никто не возразил, что он противоречил принципу ненарушаемости договоров: когда заемщики взяли на себя свой долг, более гуманный ‑ и экономически рациональный ‑ закон о банкротстве давал им шанс начать новую жизнь, если бремя погашения долга становилось слишком обременительным.