Jestliže skutečnost, že jsme na světě jediným přežívajícím lidským druhem, není výsledkem darwinovského soupeření, nýbrž dějinné náhody, můžeme rozšířit své obzory a připustit si, že část své „kultury" sdílíme jak se svými živými, tak s již zaniklými příbuznými.
Если тот факт, что мы являемся единственным оставшимся на земле человеческим видом, является, скорее, результатом исторической случайности, чем борьбы за выживание по Дарвину, мы можем отбросить ограниченность мышления и признать, что частью нашей "культуры" на равных с нами владеют наши ближайшие родственники, как сохранившиеся, так и исчезнувшие с лица земли.