Hovořil francouzsky a zdálo se, že nenuceně vychází s britskými sousedy za Lamanšským průlivem; především to ale vypadalo, že sympatizuje s evropskou integrací.
Он разговаривал по-французски и, как кажется, легко находил общий язык с соседями Британии, живущими на противоположной стороне Ла-Манша, и, что более важно, он, казалось, симпатизировал европейской интеграции.