Jejich reakce byla pochopitelná: i pouhé pohrávaní si s možností, že se USA stanou „dvojkou“, se pro amerického politika rovná kariérní sebevraždě.
И их реакция была понятной: даже обсуждение самой возможности, что США станет «номером два», приравнивается к самоубийству карьеры американского политика.