Papežova vize se ovsem ocitá tváří v tvář západní Evropě, kterou vnímá jako čím dál pohanstějsí, hédonističtějsí a pasivnějsí vůči volání po náboženské obrodě.
Но такое видение Папы римского вступает в противоречие с Западной Европой, которую он начинает воспринимать как все более атеистическую, гедонистическую и не отвечающую на его призыв к возрождению.