Nakonec to totiž bylo východní křídlo EU – údajně hrabivé a nezralé demokracie –, které nejhlasitěji volalo po kompromisu ve jménu záchrany politické integrace, zatímco většina starých evropských demokracií nelítostně bojovala za vlastní „národní zájmy“.
Однако, в конце концов, именно восточный фланг Евросоюза, – предположительно, требующие денег и незрелые демократические страны – наиболее громко призывал к компромиссу во имя спасения политической интеграции, в то время как большинство старых европейских демократических стран ожесточенно сражались за свои собственные "национальные интересы".