Soud takovou činnost přirovnal k “otevření Pandořiny skřínky, kdy by všechny zdánlivě diskriminující zvyky našich 120 kmenů“ byly vystaveny možnosti právního napadení.
Суду показалось, что если бы он решился действовать то это бы открыло «ящик Пандоры», в последствии чего «все, казалось бы, дискриминационные обычаи наших 120 племен» стали бы уязвимы с правовой точки зрения.