Právě to je paradoxem izraelské existence: pocit moci kombinovaný s neustálým apokalyptickým strachem ze zničení, zrcadleným v nepřátelských reakcích na každou iniciativu, která se dotýká fyzické bezpečnosti Izraele.
Это парадокс существования Израиля: чувство власти в сочетании с постоянным апокалиптическим страхом уничтожения, отражающемся в его враждебной реакции на любую инициативу, затрагивающую его физическую безопасность.