To otevřelo Číně cestu k tomu, aby si nárokovala Arunáčalpradéš (třikrát větší než Tchaj-wan) jakožto „jižní Tibet“, a zároveň to posílilo čínský náhled na územní spory: jakákoliv Čínou obsazená oblast je čínským územím a veškeré územní nároky Číny se musí vyřešit na základě „vzájemného uspokojení a porozumění“.
Это открыло для Китая возможность претендовать на Аруначал-Прадеш (который в три раза больше Тайваня) как на «Южный Тибет», а также укрепило взгляд Китая на территориальные вопросы: любая территория, которую он занимает, является китайской территорией, а любые его территориальные претензии должны решаться на основе «взаимных уступок и понимания».