Ve své zemi se stal téměř uctívanou postavou a velké segmenty západního veřejného mínění se domnívají, že jeho politický skon představuje potenciálně smrtelnou ránu jakékoliv naději na pokrok v oblasti, ačkoliv ho velká část arabského a muslimského světa i nadále nenávidí.
Он пользуется глубоким уважением и почти благоговением в собственной стране, и большие сегменты Западной общественности считают, что его уход из политики потенциально является смертельным ударом по любым надеждам на прогресс в регионе, даже при том, что его по-прежнему ненавидят во многих частях арабского и мусульманского мира.