Poté se vymanily i z těch nejslabších vazeb na své politické pány: staly se nezávislými technokraty, jakýmsi měnovým kněžstvem vyjadřujícím se v delfských hádankách, běžným smrtelníkům nesrozumitelných.
После этого они свели к минимуму всяческий контакт со своими политическими начальниками, став независимыми технократами, финансовым жречеством, говорящим на загадочном языке, недоступном простым смертным.