Ve chvílích, kdy nemluvil (a kdy ho zabírala kamera ve výřezu na obrazovce), byl často dokonale nehybný, téměř kamenný, jako by pózoval na portrét.
Абсолютно спокойный (как видно на съемке крупным планом на разделенном экране), он оставался неподвижным, почти каменным, как если бы позировал для портрета.