Znechucen, obrátil se papež k jisté představě východní Evropy - zejména katolického Polska -, která byla zdánlivě méně nakažena kapitalistickým materialismem, a vybízel tamní národy, aby sloužily jako ,,duchovní nádrž`` křesťanské Evropy.
Испытав от этого сильное огорчение, он обратился к Восточной Европе - в особенности к католической Польше - которая, по-видимому, была в меньшей степени затронута капиталистическим материализмом, - побуждая живущих в этом регионе людей служить в качестве духовного «резервуара» христианской Европы.