Tato tradice, mnohem starší než sovětský režim, zdůrazňuje ducha oběti – nejen za milované osoby, ale i za velké cíle, jako je revoluce, stát, věda nebo umění –, jemuž se hluboce protiví hromadění peněz a hmotných statků jako smysl života.
Гораздо старше, чем советский режим, эта традиция подчеркивает дух самопожертвования не только ради любимых людей, но также во имя великих свершений, таких как революция, государственные интересы, наука или искусство, и в корне отрицает цель жизни в накоплении денег и материальных благ.