V tomto smyslu začala Evropa alespoň zčásti pohlížet sama na sebe jako na alternativní sen pro každého, kdo přestal snít o Americe.
В этом смысле Европа стала видеть в себе, по крайней мере частично, альтернативную мечту для тех, кто перестал мечтать об Америке.