K šílenství mé kritiky dohání hlavně názor, že omezování uhlíku je lék, který je horší než samotná nemoc – anebo nahlíženo ekonomicky že by vyšlo dráž než problém, který má vyřešit. „Jak by něco takového mohla být pravda?“ ptají se. „Vždyť mluvíme o konci světa.
Что особенно достаёт моих критиков, так это мысль о том, что отказ от углеводородов – это лекарство, которое хуже, чем болезнь – или, говоря экономическим языком, что это обошлось бы намного дороже, чем сама проблема. «Как такое может быть правдой? – спрашивают они. – В конце концов, мы говорим о конце света.