To by v porovnání s nynějším stavem určitě znamenalo pokrok na straně Evropy a vyžadovalo by to mnohem užší zahraničně politickou spolupráci uvnitř Evropy, než jakou se zdá být ochotna zvažovat Británie, Francie nebo Německo.
Это со стороны Европы определённо означало бы прогресс в сравнении с тем, что мы имеем сейчас, и потребовало бы намного более тесного внешнеполитического сотрудничества в рамках Европы, чем то, на которое, по-видимому, готовы Великобритания, Франция или Германия.