Celé generaci věřitelů, která není zvyklá taková rizika zvažovat a doktrínu opovrženíhodných dluhů dokonce snad ani nezná, by egyptský precedent vštípil uvědomělost a střízlivost.
Египетский прецедент принес бы понимание и умеренность всему поколению кредиторов, которое не приучено к рассмотрению этого типа риска, оно даже возможно незнакомо с доктриной одиозного долга.