Nikdo přesně neví, kdy se Santos rozhodl, že se pokusí o nové jednání s nejstaršími povstaleckými skupinami – které navíc patří k nejnásilnějším –, a jen jeho nejbližší spolupracovníci vědí, kolik schůzek se už uskutečnilo, kde a kdy k nim došlo nebo co se na nich odehrálo.
Никто не знает точно, когда Сантос решил искать новых переговоров со старейшими в Латинской Америке ‑ и одними из самых порочных ‑ партизанскими группировками; также никто кроме его ближайших помощников не знает, как много встреч уже состоялись, где и когда, или что случилось.