Vždyť „skutečné Polsko,“ které se objevilo po roce 1989, je mnohem slibnější než jeho politické ztělesnění.
Ведь «настоящая Польша», появившаяся после 1989 года, является гораздо более многообещающей, чем та Польша, которую хотят реинкарнировать её лидеры.