Kromě toho věřili – nebo si s touto myšlenkou alespoň pohrávali – v různé formy socialismu a etatismu, přičemž demokracii či občanská práva nepokládali za priority.
Они также верили в формы социализма и экономики, контролируемой государством, – или, по крайней мере, забавлялись с ними – и не считали демократию или гражданские права приоритетами.