Toto oznámení možná bylo politickým vyděračstvím s&#160;cílem srovnat Gazu „do latě“, ale zároveň zdůraznilo Mašálovu víru ve vlastní popularitu, kterou poté stvrdily projevy podpory zevnitř i vně politbyra, aby zůstal v&#160;čele.
Хотя это заявление, возможно, было политическим шантажом, направленным на принуждение сектора Газа подчиниться, оно подчеркнуло уверенность Машаля в его популяр��ости, которая с тех пор подтверждалась поддержкой, как внутри, так и за пределами политического бюро, чтобы он остался у власти.