Právě naopak, cítily se osvobozené od dotěrného, nízce sexualizujícího západního zírání, proměňujícího ženu ve zboží.
Напротив, они чувствовали себя освобожденными от того, что называли назойливым, навязчивым, бесчестно похотливым западным разглядыванием.