Většina lidí totiž stále instinktivně pohlíží na „velikány“ jako na hybatele dějin, jako na muže (a ženy), kteří jako by formovali události prostřednictvím své politické vize, osobního charismatu a pádnosti svých morálních požadavků.
Многие люди до сих пор инстинктивно смотрят на «великих людей» как на движущую силу истории - мужчин и женщин, которые, как кажется, определяют события посредством своего политического видения, харизмы, силы своих моральных убеждений.