Jistě, v některých případech byl soudní aktivismus zjevný (byť probíhal v rámci ústavních zákonů) a také sdělovací prostředky se dopouštěly chyb; avšak ani při nejbujnější fantazii nelze tyto jevy dávat do souvislosti s náboženským extremismem nebo podporou radikalismu.
Действительно, в некоторых случаях активность судебной системы была очевидна (хотя она находился в рамках конституционного права), да и средства информации делали ошибки; но поверить в то, что подобные действия могут быть связаны с рели��иозным экстремизмом и поддержкой военного восстания невозможно.