Za dobu více než deseti let od doby, kdy jsem poprvé ucítil ono pálení, jsem se vsak naučil vážit si exilu a činil jsem tak ve jménu vsech výzev a zjevení, vsech pochyb a celoživotního učení, které exil představuje, pro jeho prázdnotu i bohatost, pro to, že mne zbavil pout a vyvolal ve mně vnitřní boj.
Однако за более чем десять лет, прошедших с тех пор, как была нанесена первая рана, я научился почитать изгнание во имя всего, что есть вызов и прозрение, во имя всех сомнений и постоянного ученичества - его неизменных спутников, за его пустоту и богатство, за освобождение и внутренний конфликт в моей душе.