Místo toho zde máme stereotypy o tom, jak „reálně“ musí oběti znásilnění vypadat a chovat se, aby byly brány vážně.
Вместо этого у нас есть стереотипы о том, как должны выглядеть и действовать «реальные» жертвы изнасилования, чтобы их принимали всерьез.