Teď však, psala Porterová, po skončení krize a války, „jsme začali věnovat pozornost myšlence, že sto milionů občanů jednajících skrze centrální vládu může dokázat mnohem víc než sto milionů občanů jednajících jako samostatné sobecké jednotky.
Но теперь, писала Портер, после депрессии и войны «Мы начали прислушиваться к идее о том, что сто миллионов граждан, действующие через центральное правительство, могут добиться гораздо большего, чем сто миллионов граждан, действующих как отдельные эгоистичные единицы.