Pachatelé násilných činů jen zřídka připouštějí, že v jejich případě šlo jednoduše o útok, a ne o akt obrany života, svobody nebo jiné významné hodnoty.
Те, кто совершает акты насилия, редко признают или даже допускают мысль о том, что их действия - это настоящая агрессия, а никак не деяния в защиту жизни, свободы или какой-либо другой важной ценности.