Pan Greenspan byl silným stoupencem víry – tedy alespoň v praxi, když už ne v teorii, neboť kdo by jeho teorii rozuměl? –, že centrální bankéři by měli hovořit nejasným a zašmodrchaným dialektem.
Господин Гринспэн был убежден – на практике если не теоретически, ибо кто может понять его теорию? – что главные банкиры должны говорить на трудном для понимания и замысловатом диалекте.