Budoucí evropská "Sedmadvacítka" (nebo i osmadvacítka, pokud vstoupí Turecko a nepočítaje v to bývalé jugoslávské republiky a Albánii) bude v mnohém jiná než evropská Sestka, jejíž otěže třímali de Gaulle a Adenauer.
Будущее Европы как сообщества 27 государств (или 28 с Турцией, но без Албании и стран бывшей Югославии) будет сильно отличаться от "Европы шести" времен Аденауэра и де Голля.