Lidé ve věku dvaceti až třiceti let už jsou pod tlakem v důsledku mimořádně vysoké míry nezaměstnanosti a pomalu si začínají uvědomovat, že růstový model jejich země – o účasti na němž sní – je ve skutečnosti naprosto neudržitelný, ať už jim političtí představitelé tvrdí cokoliv.
И так уже находящаяся в состоянии стресса по причине необычайно высокого уровня безработицы, молодёжь теперь начинает понимать, что модель экономического роста их страны – единственная модель, частью которой они мечтали стать – является, как оказалось, абсолютно нестабильной, что бы ни говорили их политические лидеры.