Jistý britský učitel tento pocit trefně vyjádřil už v&nbsp;roce 1910: „Jsme podezíraví k&nbsp;tomu, kdo hovoří o patriotismu a imperialismu, tak jako jsme podezíraví k&nbsp;tomu, kdo hovoří o náboženství nebo o čemkoli jiném, co má v&nbsp;životě nejhlubší hodnotu.
Один британский учитель хорошо выразил чувства в 1910 году: «Мы подозреваем человека, который говорит о патриотизме и империализме, как мы подозреваем тех, кто говорит о религии или любой другой вещи, которая имеет очень большое значение в жизни.