Není to jen tím, že projevil ochotu nechat Francii jednat, od Kavkazu po Střední východ, ve jménu Evropy i svém vlastním v době, kdy Amerika svou roli zanedbávala.
Это обусловлено не только его желанием видеть действующую Францию от Кавказа до Ближнего Востока от имени Европы и своего собственного имени, в то время как Америка не выполняла своей роли.