Skutečně neodpustitelná je však lhostejnost oficiálních míst – snad proto, že lhostejní oficiální činitelé nikdy nepociťují výčitky, o nichž Levi psal.
Однако именно равнодушие чиновников является по-настоящему непростительным, возможно потому, что равнодушные чиновники никогда не чувствуют вины, о которой писал Леви.