Jakmile poslední děcko pošeptá zprávu prvnímu, jde už o něco naprosto jiného, než co bylo řečeno na začátku.
Когда последний ребенок шепчет сказанные ему слова на ухо первому, они представляют собой уже нечто совершенно иное, чем то, что было сказано первоначально.