Existují ale důvody domnívat se, že tímto zákonem míní zákon v tradičním ruském smyslu, to jest ne jako soustavu zásad závazných stejným dílem pro stát i jeho občany, ale jako aparát, pomocí něhož může stát hájit své vlastní zájmy.
Но определенные доказательства свидетельствуют о том, что он воспринимает закон в традиционном российском стиле, т.е. не как принцип, равноправно связывающий государство и его жителей, но как инструмент, с помощью которого государство добивается своих собственных интересов.