Podle jeho názoru platilo, že zájmy soukromého trhu se shodují s veřejným prospěchem: případy zásadních a významných tržních selhání jsou výjimkou, nikoli pravidlem, a laissez-faire je dobrým počátečním hrubým principem.
С его точки зрения, в большинстве случаев интересы частного рынка соответствовали общественному благу: эпизоды, когда рынок постигала существенная, значительная неудача, были скорее исключением, чем правилом, и в первом приближении невмешательство было хорошим принципом.