Místo toho se zde objevuje pokušení pokládat Usámu bin Ládina za jistý druh násilného Robina Hooda, jehož činy sice nelze oficiálně schvalovat, ale zároveň pomohly v Arabech znovu probudit pocit hrdosti a důstojnosti.
Наоборот, существует соблазн видеть в Усаме бен Ладене своего рода неистового Робин Гуда, действия которого, хоть их и нельзя открыто одобрить, помогли им восстановить чувство арабской гордости и достоинства.