Člověk, který si zarámuje čtyři rozsudky smrti, jež vyfasoval (jeden z nich podepsal Chruščov a jiný zase roku 1956 Jurij Andropov, sovětský velvyslanec v Budapešti), a pověsí si je v přijímacím pokoji, má přesně onen osobitý humor, který mi přináší potěšení.
Человек, которому были вынесены четыре смертных приговора, (один - подписанный Хрущевым, другой - Юрием Андроповым, третий - советским послом в Будапеште в 1956) , очевидно обладал потрясающим чувством юмора для того, чтобы вывешивать их в своей гостиной, и свойство этого юмора мне чрезвычайно импонирует.