Tito lidé se obávali návratu náboženství; možnosti, že protestantský či katolický útisk, který znali z první ruky, nahradí neméně utiskovatelská muslimská pravidla chování.
Эти люди боялись возвращения религии, того, что на смену протестантской и католической деспотичности, о которой они знали из первых рук, могли прийти столь же деспотичные мусульманские кодексы поведения.