Do onoho osudného zářijového dne jsme si ani nedokázali představit vojenskou operaci, pro jejíž účastníky je vlastní smrt ne pouhou možností, nýbrž nevyhnutelným a chtěným cílem.
Однако, никогда раньше мы не были свидетелями военной операции, участники которой принимали бы свою смерть не только как просто возможность, но как неизбежный и в самом деле желанный исход.