Málokdo z dnešních „marxistů“ je ochoten ozřejmit, co je přitažlivého na muži, který chtěl sjednotit německou filozofii (stavěl na Hegelovi) s britskou politickou ekonomií (ve stopách Davida Ricarda), a tím dvě značně konzervativní tradice proměnit v teorii radikální revoluce.
Немногие из сегодняшних неомарксистов желают обстоятельно объяснить привлекательность человека, который хотел объединить немецкую философию (основываясь на Гегеле) с английской политической экономикой (воплощённую начиная с Давида Рикардо) и, таким образом, превратить два довольно консервативных учения в теорию о великой революции.