Projeví armáda, jejíž mocenský monopol paradoxně legitimizovaly právě masivní demonstrace svrhnuvší Mubáraka, ochotu vzdát se enormní politické a ekonomické moci, již během desetiletí nahromadila?
Пожелает ли армия, чья монополия на власть парадоксальным образом получила легитимность во время массовых демонстраций, свергнувших режим Мубарака, отказаться от огромного политического и экономического влияния, которое она накопила на протяжении нескольких десятилетий?