Proč najednou máme třídu těch nejchudších, nejchudších toho druhu, jaký jsme vídávali v amerických městech očima komunistických propagandistických filmů?
Почему у нас внезапно появился подкласс населения, похожий на то, что показывала коммунистическая пропаганда в фильмах об американских городах?