Tato teorie ale šla podezřele snadno dohromady s domnělou politickou nutností, aby prezident vypadal „tvrdě“ – aby předešel tomu, že by vzbuzoval „méně jestřábí dojem než vaši váženější soupeři,“ jak to později vystihl Bundy.
Однако эта теория с подозрительной простотой связывается с ощутимой внутренней необходимостью для президента выглядеть «жестким» – чтобы избежать обвинения в том, что «он не такой ястреб, как его более респектабельные оппоненты», как позднее выразился Банди.