Ahmadínedžáda ovšem jeho posedlost Izraelem zaslepuje, takže nedokáže pochopit, co se vlastně napříč Evropou během druhé světové války dělo – a také to, že současná Evropa byla během šesti desítek let od té doby budována jako reakce na tuto dějinnou katastrofu.
Но навязчивая израильская идея Ахмадинеджада ослепляет его в понимании того, что фактически случилось в Европе во время второй мировой войны – и того факта, что современная Европа была построена спустя шесть десятилетий, как ответ на это историческое бедствие.