List si všiml, že britský vzestup do role „první průmyslové země světa“ na sklonku osmnáctého století závisel na předchozí státní politice podpory britského průmyslu. „Kdyby byli Angličané nechali všemu volný průběh,“ napsal, „vyráběli by jim dodnes látky Belgičané a Anglie by stále byla ovčincem [Hansy].“
Лист обратил внимание на то, как перерождение Великобритании в «первую промышленную нацию» в конце восемнадцатого века зависело от предшествующей этому процессу государственной политики по содействию развитию британской промышленности. Он писал, что «если бы англичане оставили все на самотек, то бельгийцы бы до сих пор производили ткани для Англии, а она бы продолжала оставаться кошарой для [Ганзейского союза]».