Ať už s mladými rádoby milionářskými obchodníky sympatizujeme více či méně, dává jejich představa o útlaku nějaký smysl?
Как бы мы ни сочувствовали молодым дельцам, которые в будущем станут миллионерами, разве их жалобы на притеснения имеют какой-то смысл?