Celkovým obrazem souvislostí nebylo „anarchistické spiknutí“ usilující o destabilizaci impérií, nýbrž vzestup podrážděných nacionalismů doprovázených sebevražedným pudem rozkládajícího se řádu a osudným mechanismem logiky „tajných aliancí“.
Широкой картиной тогда был не “анархистский заговор” с целью дестабилизировать империи, а подъем яростного национализма наряду с убийственным инстинктом разрушения порядка и рокового механизма логики “секретных союзов”.