V době zavedení Nobelových cen v roce 1901 už však potřeba používat tento výraz ve snaze distancovat vědu od dryáčnických praktik slábla.
Однако необходимость использовать данный термин для отделения истиной науки от практики шарлатанов успела поблекнуть к моменту учреждения Нобелевской премии в 1901 году.