Jedinými lidmi, kteří do protestů zatahovali náboženství, byli ve skutečnosti vládcové – například ti v Bahrajnu, Jemenu, Libyi a Sýrii –, kteří se snažili využít strachu ze šíitské či sunnitské „jinakosti“, aby ve svých společnostech pokračovali v politice „rozděl a panuj“.
Вообще-то, только власти использовали религию во время протестов (например, в Бахрейне, Йемене, Ливии и Сирии), пытаясь использовать страх перед «иными» шиитами и суннитами, чтобы по-прежнему разделять свои общества и властвовать над ними по своему усмотрению.