Po několika desetiletích, kdy Evropa cítila povinnost klopit kolektivně hlavu zahanbením kvůli tomu, co potkalo Židy, začínají lidé konečně s jistou dávkou škodolibosti prohlašovat, že i Židé dokážou být vrahy.
После десятилетий Европейского чувства обязанности коллективно стыдится за то, что было сделано евреем, люди могут наконец сказать с элементом ликования, что евреи тоже могут быть убийцами.