Komise nereagovala, takže francouzští a italští představitelé mohli tvrdit, že poslední slovo měli oni, a nikoliv bruselští úředníci.
Комиссия на это никак не отреагировала, предоставив лидерами Франции и Италии возможность заявить, что именно они, а не брюссельские бюрократы, сказали последнее слово.