Jeho milostný život není pokládán za veskrze lidský románek a známku mladistvé energie, nýbrž za potenciálně osudné poblouznění, za definitivní důkaz jeho „nezralosti“.
Его любовная жизнь не рассматривается с человеческой точки зрения, как романтическая связь и признак юной энергии, а как возможное фатальное отвлечение внимания, окончательное доказательство его «незрелости».