Obě otázky prozrazují, jak hodně stále žijeme ve stínu norimberského tribunálu, kde nacistické pohlaváry soudila mezinárodní soudcovská komise.
Оба вопроса указывают то, насколько сильно мы находимся под влиянием Нюрнбергского процесса, где нацистские лидеры допрашивались международной коллегией судей.