Zatím neumíme plně pochopit její důsledky, ale tato revoluce zásadně proměňuje podstatu moci v jednadvacátém století, kdy všechny státy existují v prostředí, které ani ty nejmocnější instituce nedokážou kontrolovat tak jako v minulosti.
Мы еще не можем в полной мере осознать ее последствия, однако она в корне меняет характер власти в двадцать первом веке, где все государства существуют в среде, которую, в отличие от былых времен, не может контролировать полностью даже самая мощная власть.