Dokáže si kdokoliv, kdo sleduje zprávy o každodenních masakrech v Iráku, představit, že se tam Iráčané vrátí?
Может ли кто-нибудь, видящий репортажи о ежедневной войне в Ираке, предполагать, что иракские беженцы вернутся обратно?