Neunikne nesnadným rozhodnutím a zároveň bude muset vyvolávat silnější pocit opodstatněnosti, jímž se Amerika opět stane šiřitelem naděje namísto strachu.
Ему придётся принимать сложные решения, формируя более широкое мировоззрение, с помощью которого Америка вновь сможет экспортировать надежду, а не страх.