Jeho sociální totožnost není stejná jako u Mailata, jeho duchovní „entita“ je drasticky odlišná, avšak jeho dvojnásobný zločin není o nic méně hanebný.
Его социальное положение не было таким же, как у Майлата, его духовная «целостность» значительно отличается, однако его двойное преступление не менее омерзительно.