Dnes můžeme s časovou výhodou hodnotit, zda úmluva skutečně představuje „historický obrat“, jak prezident Johnson doufal.
Сегодня, по прошествии времени, мы можем судить о том, действительно ли соглашение являлось &quot;историческим поворотным моментом&quot;, на который надеялся президент Джонсон.