I uprostřed hněvu a zármutku Američanů kvůli nesmyslnosti toho, co bratři Carnajevovi udělali, dokážeme oba pachatele vidět nikoliv jako anonymní ztělesnění islámské zloby, nýbrž jako individuality, jako lidi – ba dokonce jako smutné lidi.
Даже в условиях гнева и скорби американцев относительно бесчувственности совершенного братьями Царнаевыми мы можем видеть, что они не безликое олицетворение исламского гнева, а индивидуумы, люди – как бы печально это ни было.