Představa, že jedna strana může rozdrtit druhou a vyhlásit vítězství, se ukázala jako svůdný a nebezpečný přelud, jenž za sebou zanechal pouze stopu krveprolití a nenávisti.
Идея о том, что любая сторона может сокрушить другую и объявить победу, оказалась соблазнительным и опасным миражом, оставляющим за собой только след крови и ненависти.