Mou generaci formovaly protesty, policejní obušky a naděje zrozené nejen z Pražského jara, ale též z polského studentského hnutí v březnu téhož roku, květnového dění v Paříži a prvních náznaků ruské demokracie vyslovených v raných knihách Sacharova a Solženicyna.
Мое поколение воспитывалось митингами и дубинками полицейских, надеждами, вызванными не только Пражской весной, но и Польским студенческим движением того марта, майскими событиями в Париже и первыми знаками российской демократии, обозначенными в ранних книгах Сахарова и Солженицына.