Je však skutečností, že terapie nezabírá a není naděje, že zabere – tedy aniž by byla ještě horší než samotná nemoc.
А правда заключается в том, что лекарство не работает, и нет никаких надежд на то, что когда-нибудь начнет, и все это не учитывая возможности того, что лекарство может быть хуже самой болезни.