Tato rizika přitom nespočívají ani tak v hrozbě otevřeného podvodu – velkých lží, které by byly trestné –, jako spíš v jemnějších formách klamu.
Данные риски связаны не столько с откровенным мошенничеством, с большой ложью, являющейся уголовно наказуемым преступлением, сколько с более утонченными формами жульничества.