Francouze netrápí, že nikdy nebyli schopni formulovat svou vizi „třetí cesty“, neboť jsou stále hluboce přesvědčeni, že stát musí hrát klíčovou úlohu v řízení trhů, aby chránil „vyšší“ hodnoty před jednostranným prosazováním materialismu.
Французов не заботит, что они так и не смогли сформулировать свое представление о «третьем пути», поскольку они остаются при глубоком убеждении, что государство должно играть ключевую роль в управлении рынками, дабы защитить «высшие» ценности от узколобого материализма.