Malá chuť lidí na ekonomické riziko možná není důsledkem čistého strachu, přinejmenším ne ve smyslu úzkosti jako je například tréma.
Нежелание людей брать на себя экономические риски, возможно, не является результатом чистого страха, по крайней мере, не в смысле полной аналогии со «страхом перед сценой».