Znovu souzněl s velkou částí svého dřívějšího národa a povzbuzoval je; Hitlera považoval za nového člověka vyvoleného prozřetelností, spasitele Německa přemoženého zradou.
В очередной раз, отражая настроения и поддерживая большой сегмент того, что некогда было его народом, он видел в Гитлере нового человека, избранного судьбой, спасителя Германии, которую победило предательство.