Uznání „židovského státu“ by bylo zradou základního étosu palestinského nacionalismu, zatímco přísný bezpečnostní režim by v podstatě představoval výzvu radikálním skupinám, aby bojovaly proti tomu, co by chápaly jako okupaci v přestrojení.
Признание «еврейского государства» было бы предательством неотъемлемой основы палестинского национализма, а признать принудительные меры безопасности означало бы откровенно напрашиваться на противодействие радикальных групп, которые восприняли бы это как замаскированную оккупацию.