V důsledku toho byly sílící státní instituce až příliš často na Západě vnímány jako komunistická proradnost, zatímco sovětský blok vnímal i sebemenší projev individuální svobody a zodpovědnosti jako zárodek kapitalistické kontrarevoluce.
В результате, укрепление государственных институтов слишком часто рассматривалось на Западе как коммунистическая уловка, в то время как советский блок рассматривал малейшее проявление индивидуальной свободы и ответственности как заслонную лошадь капиталистической контрреволюции.