Jestliže věříme, tak jako katolická církev, že lidské bytosti sice nesou břímě prvotního hříchu, ale mohou se zdokonalovat a že dokážou chápat, co je dobré a co špatné, a mohou mezi dobrem a zlem volit, neboť mají svobodnou vůli, pak souhlas s volným trhem není naivní, ale pochopitelný.
Если мы верим, как это делает католическая церковь, что человеческие существа несут в себе первородный грех, но они способны к совершенствованию, что человеческие существа могут понять, что такое добро и зло, и могут сделать свой выбор между ними, поскольку у нас есть свобода воли, то одобрение свободного рынка можно понять, и это не является наивным.