Žádná jiná ideologie se však nenabízela a krize, již zahájil Chruščovův projev – pomalé zahnívání systému, které se stalo zjevným během éry stagnace pod Leonidem Brežněvem –, trvala dalších 30 let, než si plášť změn oblékl Michail Gorbačov.
Но никто не предложил другой идеологии, и кризис – медленное разложение системы, ставшее очевидным во время эпохи застоя при правлении Леонида Брежнева, – начавшийся с речи Хрущева, продолжался еще 30 лет до тех пор, пока Михаил Горбачев не принял свою мантию реформ.