Zejména s ohledem na iráckou zkušenost si Putin získal významné veřejné sympatie prohlášením, že opozice vůči západnímu prosazování demokracie není odporem k demokracii samotné, ale k intervenci Západu proti ruské „svrchované demokracii“.
Особенно в свете иракского опыта, Путин завоевал существенную общественную поддержку, заявив, что сопротивление западной политике распространения демократии является не сопротивлением самой демократии, а западному вмешательству в русскую «суверенную демократию».