Nechal se Šaron demografy vskutku přesvědčit, že onen „velký Izrael“, který kdysi podle všeho býval jeho snem, by vlastně znamenal konec židovského státu, anebo jeho strategie stahování „Gaza jako první“ ve skutečnosti znamenala „Gaza jako poslední“?
Действительно ли Шарон поверил утверждениям демографов, что «Великий Израиль», бывший когда-то его мечтой, в действительности означает конец Еврейского государства, или же его стратегия вывода войск из Газы была на самом деле первым и последним подобным шагом?