Od té doby bojujeme s šokem, že se něco takového mohlo stát a že nám tolik mohlo vzít, aniž bychom něco z toho vůbec mohli předvídat.
С тех пор мы находимся в потрясении оттого, что нечто такого масштаба могло случиться, столько отнять у нас, а мы даже не предвидели это.