Po zásahu kardinála Schönborna se zdá, že se náhle roztříštil smír mezi vědou a náboženstvím, jenž ve staré Evropě trval bezmála od osvícenství – anebo přinejmenším od historicky těžce vybojovaného vypuzení církve z&#160;politiky na konci devatenáctého a na počátku dvacátého století.
С вмешательством кардинала Шенборна мир между наукой и религией, существовавший в Старой Европе практически с эпохи Просвещения и, по крайней мере, с исторически с трудом достигнутого изгнания церкви из политики в конце девятнадцатого и начале двадцатого веков, неожиданно оказался нарушен.