В статье рассматривается одна из центральных проблем модернистской автобиографической поэтики и бунинского автобиографического метатекста невозможность воспроизведения реальности своего прошлого в виде связного автобиографического нарратива, который не способен передать ни прихотливую логику воспоминаний, ни сложные душевные переживания субъекта. Автобиографический роман И. Бунина рассматривается как нелинейная структура, «мемориальная симфония», построенная по законам орнаментального текста, на развитии и сплетении множества музыкальных тем, лейтмотивов и эквивалентностей в цельной симфонии памяти. В статье анализируется категория памяти, которая становится в «Жизни Арсеньева» интегральным, скрепляющим все воедино, смыслои структуропорождающим мотивом, и порождаемые ей другие лейтмотивы, актуализирующие ее важные составляющие («древность / вечность», «одиночество», «живая жизнь», «тайна», «творчество», «музыка» и другие), и делается вывод о том, что в художественную ткань бунинского романа оказываются вплетенными практически все лейтмотивы прошлого творчества Бунина. «Жизнь Арсеньева» это не только память о жизни, но и память о творчестве, а «плетение» текста памяти не подвержено «орнаментам забвения»: при всех отступлениях, фрагментации, текст удерживает от распада цельность Homo memor и единая философская концепция вечной живой памяти, образующая единый надтекстовый рисунок «мемориальной симфонии» Бунина.
автобиографическая орнаментальность, мемориальный орнамент, le plaisir de souvenir (удовольствие от воспоминания), автобиографический субъект, лейтмотивы, мемориальный палимпсест