Суррогатные матери Грузии: бизнес или доброе дело?
Cуррогатное материнство в Грузии не только разрешено, но и стоит относительно дешево. Однако в то время как медицинские работники указывают на необходимость дальнейшего развития репродуктивной медицины, многие в стране считают, что существующие законы создают благоприятные условия для подъема "аморального и постыдного бизнеса".
Против развития суррогатного материнства выступает Грузинская православная церковь Натия поглаживает уже округлившийся живот. До родов осталось ждать всего два с половиной месяца. "Это будет девочка, она уже вовсю толкается, - улыбается она. - Я, конечно, её уже люблю, но не как своего ребенка. Я, грубо говоря, лишь сосуд, инкубатор". Натия (имя изменено) вынашивает ребенка для пары из США. В ее контракте прописано, что на суррогатное материнство она пошла добровольно, и что на этого ребенка у нее не будет никаких прав. "Я приняла это решение ещё три года назад. Но несколько пар я пропустила, потому что не была уверена в своих силах. Не знала, смогу ли я носить чужого ребенка девять месяцев, а потом отдать его другим людям. Но теперь я себя психологически подготовила", - говорит она. То, что у нее не будет родительских прав на девочку, сегодня её не смущает, так как генетически не связанный с ней ребенок, по её словам, "чужой". Но Натия уже договорилась с американскими родителями ребенка о том, что она не только сможет увидеть его после родов, но и будет кормить его грудью в течение первого месяца. По ее словам, на это идут далеко не все супружеские пары. В большинстве случаев суррогатная мать, родив ребенка, не имеет практически никаких шансов увидеть его во второй раз. По словам юристов, оснований для опасений у пары, которая прибегла к помощи суррогатной матери, нет, поскольку грузинское законодательство не признает за ней никаких прав на рожденного ею ребенка. Это делает Грузию ещё более привлекательной для бесплодных пар. За ребенком в Грузию! В приемной клиники репродукционного здоровья как всегда людно. По словам медицинских работников, искусственное оплодотворение стало решением проблемы бесплодия для многих грузинских пар. Доктор медицинских наук Гия Цагареишвили - один из пионеров искусственного оплодотворения в Грузии "К нам приходят пациенты, которые лечились по 15-20 лет. Это те, кто уже потерял надежду и прошел через всё ради того, чтобы иметь ребенка", - говорит клинический директор клиники "In Vitro" доктор медицинских наук Гия Цагареишвили. Первому ребенку, который появился на свет в Грузии при помощи искусственного оплодотворения, уже 12 лет. Тогда на всем Кавказе существовало единственное заведение, занимавшееся "детьми из пробирки" - научно-исследовательский институт имени Жордания. С тех пор при помощи искусственного оплодотворения в Грузии родились около двух тысяч детей, говорит Цагареишвили. Процент тех, кому приходится прибегать к помощи суррогатной матери, по его словам, незначителен. Однако, как говорит медик, шансов на успех в этом случае гораздо больше, чем при работе с пациентами, долгие годы лечившимися от бесплодия. Восемь тысяч евро По словам директора центра суррогатного материнства и донорства Human Georgia Тамар Хачапуридзе, в среднем услугами суррогатных матерей в ее центре пользуются около 15-20 пар в год, а цены в Грузии за такие услуги ниже, чем во многих западных странах. В Грузии суррогатная мать получает в среднем восемь тыс. евро, говорит Хачапуридзе. В эту сумму не входят расходы на медицинское обслуживание, которые тоже оплачивает пара-заказчик. Главными конкурентами Грузии, по словам Хачапуридзе, являются Украина и Россия, Суррогатных матерей в центре Human Georgia отбирают по нескольким критериям. Кроме здоровья, у потенциальных суррогатов должны быть собственные дети, а возраст женщины не должен превышать 35 лет. Есть также ограничения по отношению к парам, которые обращаются в центр. "У нас, например, ограничен возраст пар-заказчиков, и мы также не обслуживаем гомосексуальные пары", - говорит Тамар Хачапуридзе. Время менять законы? То факт, что в Грузии не запрещено донорство яйцеклеток, спермы и суррогатное материнство, приносит пользу не только супружеским парам, желающим иметь ребенка, но и экономическую выгоду стране, считает Тамар. "Если бы в Грузии эта практика была запрещена, наши пациенты ездили бы за границу, а сейчас, наоборот, сюда приезжают из-за границы, - говорит Хачапуридзе.- Так что это хорошо не только бесплодных пар, но и для нашего государства". Доноры и суррогатные матери, так же как и их клиенты, в большинстве случаев предпочитают оставаться в тени и скрывать такую беременность от знакомых. Причина во многом кроется в неоднозначном отношении как к тем, кто решился стать суррогатной матерью, так и к парам, которые решили прибегнуть к этому методу для того, чтобы иметь ребенка. По мнению специалистов, во многом это объясняется религиозностью населения Грузии, где абсолютное большинство – православные христиане. "Церковь категорически запрещает подобную практику", - сказали Би-би-си в Патриархии Грузии. Плод все чувствует? Доктор медицинских наук профессор Гурам Кикнадзе является одним из авторов грузинского закона о здравоохранении, согласно которому в Грузии с 1997 года допускается такая практика. Однако сегодня он считает необходимым запретить суррогатное материнство в Грузии. "Мы тогда использовали опыт и законодательства других стран, мнения международных организаций, и это стало основанием для норм в нашем законодательстве. Но с тех пор прошло много времени и подход международной общественности к этому вопросу тоже изменился, - говорит он. - Грузия сегодня должна пересмотреть этот вопрос". С таким мнением согласна и юрист Ирма Гелашвили. "Мы не должны думать только о той женщине, которая не может иметь детей, - говорит она.- Мы должны подумать о том, что в этом случае происходит эксплуатация и психологическое давление на суррогатную мать. Мы должны учесть мнение психологов, ведь плод чувствует всё то, что чувствует суррогатная мать". По её словам, во многих странах, где суррогатное материнство допускается, существуют значительные ограничения, для того чтобы суррогатное материнство не становилось коммерческим. “В Грузии в этом плане нет никаких ограничений, а значит, сумма выплачивается легально, - говорит Гелашвили.- Учитывая тяжелое социальное положение в стране, такой закон фактически поощряет многих прибегнуть к суррогатному материнству как к методу решения финансовых проблем”. По словам психолога Гаги Нижарадзе, так как суррогатная мать знает, что плод не её, она психологически готова после рождения отдать ребенка, так что появление привязанности у нее к ребенку- редкое явление. С другой стороны, как родители, так и потенциальные суррогатные матери должны пройти тщательное психологическое обследование, так как отрицательные эмоции влияют на течение беременности и могут вызвать послеродовые проблемы, говорит он. "Я считаю, что если есть у людей шанс иметь своего биологического ребенка хотя бы от суррогатной матери, надо дать им этот шанс, хотя определенные условия и ограничения, конечно, должны быть", - отмечает Нижарадзе. "Я делаю доброе дело" По мнению Тамар Хачапуридзе, запрет на суррогатное материнство в некоторых странах лишает супружеские пары права иметь собственного генетического ребенка и является нарушением прав человека. "То, что суррогатное материнство в Грузии разрешено, означает не то, что мы отсталая страна, а, напротив, то, что у нас цивилизованное и гуманное государство", - говорит Хачапуридзе. Несмотря на то, что во многих случаях, мотивацией суррогатных матерей является получение пособия, есть случаи, когда женщины принимали решение ради помощи бездетным близким, отмечает она. "Сколько бы духовных лиц мне ни сказали, что это грех, я считаю, что делаю доброе дело. Зачатие и рождение ребенка, которое делает семью счастливой - это добро", - говорит Хачапуридзе. С директором центра Human Georgia соглашаются и сами суррогатные матери. Натия, у которой уже есть своя пятилетняя дочь, говорит, что 10 тыс. долларов, обещанные за ребенка, она отложит на покупку квартиры. Однако финансы - не единственное, что заставляет её стать суррогатной матерью. "Я знаю, что значит желать ребенка и не иметь его. Я сама прошла через это. Я ждала появления своей дочери на свет целых восемь лет,- говорит она. – Поэтому я знаю, что делаю очень доброе дело".