Сирия для России: сфера влияния или новый Афганистан?
В среду Совет Федерации дал согласие на использование военно-воздушных сил России на территории Сирии. Соответствующий запрос был внесен в верхнюю палату президентом Владимиром Путиным.
По словам главы администрации российского президента Сергея Иванова, сирийский лидер Башар Асад сам обратился к Путину с просьбой о военной помощи. Ранее российское руководство заявляло, что вмешательство России в сирийский конфликт направлено исключительно на борьбу с радикалами "Исламского государства". Международная коалиция во главе с США уже год наносит удары по позициям боевиков ИГ в Сирии, однако значительных результатов эти бомбардировки пока не принесли. Есть ли у ВВС России возможности, которых нет у авиации США? Только ли ИГ станет мишенью российской авиации? Что будет с недавно построенной российской военной базой в Латакии на северо-западе Сирии после завершения миссии? И что вообще ждет Сирию при новых раскладах? С этими вопросами Русская служба Би-би-си обратилась к западным экспертам. Игорь Сутягин, Королевский объединенный институт оборонных исследований: Технических преимуществ российской авиации над американской, равно как и над английской, французской, иорданской и саудовской, в общем-то нет. Самолеты примерно такие же, средства поражения чуть менее точные, средства разведки чуть менее эффективные. Опыта полетов над горно-пустынной местностью, если сравнивать с саудовцами или иорданцами, значительно меньше. В принципе, сопоставимые боевые качества. Американцам Россия нужна не со своей авиацией. От нее ожидают, что она надавит на Асада, чтобы он прекратил использование бочковых бомб против гражданского населения. Вот чего ждут от России – политического влияния, а вовсе не бомб, сбрасываемых. В этом ценность России. Она может разговаривать с Асадом, и он, возможно, будет к ней прислушиваться. Поэтому Россию приглашают вступить в коалицию. Но если она при этом готова выставить 32 самолета, то почему нет. Что касается того, кого российские ВВС будут бомбить. Кроме ИГ, там есть еще несколько группировок, которые в глазах всего мира являются террористическими, поэтому бомбить их будет оправдано. Но у России в этом регионе нет достаточно эффективных средств разведки обстановки. Если у американцев есть союзники, хотя бы в лице умеренной оппозиции, которые могут, в конце концов, подсветить лазером цель, особенно если в их рядах находятся какие-то западные спецназовцы, то у России таких людей почти нет. Поэтому неизбежно придется во многом полагаться на разведку, предоставляемую сирийской стороной. Очень сложно себе представить, что сирийцы смогут избежать соблазна указать на цели, которые беспокоят именно их. Кроме того, учитывая, что Россия ставит задачу спасти Асада (хотя это второстепенная задача, главная, на мой взгляд – поднять престиж Путина), если будет какое-то продвижение в его сторону, я думаю, будет дан прямой приказ бомбить сирийскую оппозицию. И к вопросу о том, что будет с российской военной базой после выполнения миссии. Кремль хочет обосноваться в Сирии надолго. Это уникальная возможность, которая, по сути, никогда не представлялась Советского Союзу и России в этом регионе. Одно дело послать пятую эскадру в Средиземноморье - три корвета, два фрегата, один крейсер. И совсем другое – все то же самое плюс эскадрилья морских бомбардировщиков. Дополнить морскую базу военно-воздушной очень заманчиво, это расширяет возможность действовать в этом регионе. Поэтому, я подозреваю, желание остаться там практически непреодолимо. Джонатан Эяль, директор международных программ RUSI: Сейчас есть такая установка, что борьба с радикалами "Исламского государства" в интересах всего человечества и все должны внести свой вклад. В действительности же военное вмешательство России в сирийские дела лишь усложнят ситуацию. Во-первых, пример международной коалиции уже показал, что одной только авиацией существующую проблему не решить. Во-вторых, совсем не ясно, что российский президент подразумевает, говоря о целях. По кому конкретно он собирается наносить удары? По всем оппонентам режима Асада? Очевидно, что в такой ситуации сирийская оппозиция оказывается в опасности. При этом несколько дней назад в Нью-Йорке Путин признал, что некоторые сегменты оппозиции должны тоже быть приглашены к диалогу. Значит ли это, что русские частично признают оппозицию легитимной? Непонятно. Ясно одно – приклеивание ярлыка "террорист" ко всем, кто выступает за свержение Асада, не только не приблизит нас к решению конфликта, но и не выгодно для России с точки зрения ее долгосрочных планов на Ближнем Востоке. Нет никаких сомнений - и это явствует из последовательности действий Кремля, - что Россия намерена закрепиться в Сирии надолго. Я думаю, что несколько лет назад Москва наметила себе обзавестись военной базой в восточной части Средиземного моря, и сирийский конфликт как нельзя более кстати поспособствовал осуществлению этого плана. В условиях тотальной войны наличие своей базы в конфликтующем регионе можно представить как необходимость для укрепления международной безопасности. В целом такой расклад вполне может быть принят Западом - вопрос лишь в том, какую Сирию представляет себе в будущем Россия и совпадает ли это с видением других стран Ближнего Востока. Проблема в том, что Москва отлично научилась критиковать западные страны за неспособность решить сирийский вопрос, но у нее самой тоже нет полезных рецептов. При этом Россия в смысле военной мощи вполне в состоянии решить ближайшие задачи. Опасность в том, что военное участие в том или ином конфликте зачастую приобретает такие масштабы, что власти теряют контроль над происходящим. Затяжную военную кампанию в Сирии Россия, я думаю, не потянет, особенно имея войска на востоке Украины. И судя по всему, Кремль и сам это понимает. Сирия не Афганистан, это совсем другая история. Уроки Афганистана все еще живы в сознании россиян. Александр Кокшаров, ведущий аналитик отдела страновых рисков исследовательского института IHS: Россия уже вносит изменения (в ситуацию в Сирии. - Ред.) спустя всего лишь несколько часов после того, как Совет Федерации одобрил использование российских вооруженных сил за пределами России. В районе города Хомс российские ВВС нанесли удар, это уже происходит, российское присутствие в Сирии легализовано. Будет ли достаточным использование одной только авиации? Здесь есть два момента. Во-первых, международная коалиция, действия которой признаны не слишком удачными, наносила удары только по позициям радикальных исламистов. Поддержкой с воздуха позиций сирийской армии она не занималась. А российская армия сможет поддержать официальную армию Асада, что позволит ей стабилизировать линию фронта, в частности, вокруг ключевой для сирийского правительства территории у городов Латакии, Хомса и Дамаска. Во-вторых, к сожалению, события на Украине 2014-15 годов показали, что не всем заявлениям российского правительства можно верить. Президент Путин заявлял, что российских военных в Крыму нет, а потом выяснилось, что "зеленые человечки" - это кадровые военные. Потом он отрицал наличие российских войск на востоке Украины, однако их присутствие там было установлено, хотя Россия и утверждает, что это волонтеры. То есть слова Путина о том, что сухопутных российских войск в Сирии не будет, могут не соответствовать его намерениям. Более того, сегодня президент Чечни Рамзан Кадыров с сожалением прокомментировал новость о том, что Владимир Путин не планирует отправлять в Сирию сухопутные войска, и заявил, что сам он готов отправить чеченских волонтеров воевать в Сирии. Очевидно, что цели российской авиации не ограничатся "Исламским государством", но также будут включать в себя сирийскую оппозицию, которая воюет против официальной сирийской власти. Сегодняшний удар под Хомсом, по всей видимости, является подтверждением этому. Ситуация такова, что и Россия, и США заинтересованы в ослаблении "Исламского государства" и, в идеале, в его ликвидации. При этом по вопросу правления Башара Асада они расходятся кардинально. Если сейчас России удастся укрепить свои военные позиции и помочь сирийской армии стабилизировать фронт, если действия России против ИГ будут успешными, то впоследствии Асад сможет выступать в роли игрока на любых потенциальных переговорах. И США, И Россия понимают, что вернуться к прежнему статус-кво, когда Асад контролировал всю Сирию, будет невозможно, но в случае успешной ликвидации ИГ власть в стране может быть каким-то образом поделена.