Блог Кречетникова: записки спичрайтера
На этой неделе на слуху оказалась тема спичрайтерства и плагиата - в связи с историей о том, как жена Дональда Трампа якобы позаимствовала для своей речи на конвенте Республиканской партии куски из выступления жены Барака Обамы восьмилетней давности.
В 1993-1996 годах я работал спичрайтером для министров внутренних дел Виктора Ерина и Анатолия Куликова. Как сказали, принимая меня на работу, "надо влить в аппарат молодую демократическую кровь". После журналистской жизни кое-что показалось странным. В первый же день мне сообщили, что "здесь не принято ровно в 18:00 лететь к лифтам". "Если я реально не занят, то когда уходить? - спросил я опытного старшего коллегу. - Как правильно-то?" "А вы без четверти шесть начинайте готовить чай, - посоветовал он. - Пока вскипит, заварится, остынет, конфетки-бараночки, обсудим, как день прошел - будет самое время". Промучаешься, а генерала не дадут С незапамятных времен суббота практически официально считалась в МВД рабочим днем. Большие начальники и в воскресенье обязательно забегали хоть на 15 минут. Как мы язвили между собой, - проверить, не вынули ли из-под него кресло. Виктор Ерин возглавлял министерство внутренних дел России с января 1992 по июнь 1995 Когда министерские зарплаты обесценились, народ принялся роптать. В результате между руководством и сотрудниками возник негласный договор: кто не хочет, может по субботам не приходить, но тогда должен знать, что генералом не станет никогда. Я люблю определенность в отношениях. Вот если бы можно было заключить контракт: скажем, 15 лет работаешь по шесть дней в неделю, и становишься генералом, - я бы согласился. А то промучаешься, а генерала не дадут. "Живенько, по-журналистски" В творческом плане тоже пришлось ко многому привыкать. У журналистов плагиат - даже не дословное списывание, а заимствование чужих удачных мыслей без ссылки - всегда считался позором. Зато в аппарате едва ли не приветствовался. Давая поручение, начальник первым делом говорил: "Сходи в спецбиблиотеку - посмотри, что раньше писали на эту тему умные люди". Когда в феврале 93-го я пришел в аналитическое управление, там кипела работа. Готовилось всероссийское совещание по борьбе с преступностью, на котором с большой установочной речью должен был выступить вице-президент Александр Руцкой. Если не забыли, на каком-то этапе Ельцин кинул его на это направление. Александр Руцкой дает пресс-конференцию для российских и иностранных журналистов Выступление для Руцкого делали бригадой. Мне поручили - "как-нибудь живенько, по-журналистски" - сочинить вводную часть, подчеркнув драматизм ситуации. Я написал: "Сегодня в России от рук преступников люди гибнут, как на войне. В прошлом году произошло около 30 тысяч убийств - это вдвое больше потерь за всю афганскую кампанию". Упоминание об Афганистане помощники Руцкого вычеркнули, сказав, что тема его нервирует. А фраза про людей, гибнущих, как на войне, прозвучала с высокой трибуны, и потом лет пять кочевала из одного выступления и документа в другой, кто бы их ни писал. Я не знал, гордиться, или смеяться. Дьявол в деталях Оба министра оставили у меня о себе хорошую память. Ерин был милицейским профессионалом до мозга костей - начинал участковым, но значение слов чувствовал, как журналист, всегда внимательно читал то, что ему приносили, и делал толковые замечания. Все постановляющие материалы в СССР и России с незапамятных времен заканчивались пунктом: "Контроль за выполнением принятых решений возложить на..." "Что значит "контроль"? - спросил Ерин. - Наблюдать и не вмешиваться? Пишите: "Ответственность за выполнение". Он же искоренил фразу "ликвидирована банда": "Их что, перестреляли без суда и следствия? Нужно говорить "арестована", или "пресечена преступная деятельность". Но в целом работа мне не нравилась. Особенности советского спичрайтерства В Америке у большого человека имеется единственный спичрайтер - журналист с бойким пером, пишущий стилем, который нравится шефу, и сам являющийся почти таким же публичным лицом. В СССР и России труд всегда был коллективным. Каждый пишет кусочек, кто-то потом "собирает" текст, еще кто-нибудь - "причесывает". Все настолько переплавлялось, что говорить об авторстве, пусть даже анонимном, не приходилось. Брежнев и Горбачев, говорят, вообще сажали на разных правительственных дачах две группы экспертов, ничего не знавших друг о друге. Люди душу вкладывали, а чей-то труд целиком летел в корзину. До того как стать министром, Анатолий Куликов был командующим федеральными войсками в ходе первой войны в Чечне В СМИ, если редактор правит твой материал, то объясняет, почему, а ты можешь еще и поспорить. В министерстве мой непосредственный начальник, глянув на текст по диагонали, бросал свою любимую фразу: "Не вижу документа!" Спросив, что конкретно не так, можно было нарваться на отповедь: если вы этого не понимаете, то, наверное, находитесь не на своем месте. И вот - паришься, меняешь акценты и слова, переставляешь абзацы, окончательно перестаешь понимать, чего от тебя хотят. А когда срок начинает подпирать, "добро" с незначительными правками получает изначальный вариант. Я сперва возмущался, а это этикет был такой. Если текст переделывался несколько раз, значит, подошли ответственно, работа проведена большая. А если начальник с ходу одобрит то, что ему показали, то, вроде, зачем он вообще нужен? Поняв правила игры, я перестал всякий раз ходить на доклад, как на Голгофу, но приятного все равно было мало. "Не мудри, а напиши, что я говорю" Но самый смешной случай вышел, когда шеф собрался в Милан на европейскую конференцию по борьбе с оргпреступностью и отмыванием денег. Зовет, стало быть, меня, и говорит: "Артем, сходи в библиотеку, посмотри, что там есть по борьбе с оргпреступностью в Европе, и сделай мне выступление на десять минут". "Виноват, не понял: вы собираетесь рассказывать им, как они борются с оргпреступностью?" - уточнил я. "Артем, ты не мудри, а напиши, что я говорю". Мысленно пожав плечами, я взялся за работу. Через два дня принес текст. "Это все очень умно, но чепуха, - сказал босс. - Сделай странички четыре про Северный Кавказ". "Разобрался бы сначала, что ему нужно", - заметил я соседу по кабинету, тому самому, с которым разговаривал про вечерние чаепития. "Он умнее нас с тобой, - ответил сосед. - Ему надо в Милане выступить, а вернувшись, сдать в аппарат министра отчет, что он там узнал нового. Вот ты оба материала и напишешь!"