Киноблог. "28 панфиловцев": ориентация на монумент, а не на документ
Фильм "28 панфиловцев" стал знаменитым еще до начала съемок, потому что будущие зрители скинулись на изрядную часть его бюджета.
Памятник в Алма-Ате: Панфиловская дивизия формировалась в Казахстане Грамотное ведение проекта в социальных сетях и скандал с министром культуры умножили потенциальную аудиторию. За первый уикенд, по предварительным данным, фильм собрал более 150 миллионов рублей. Чем же довольствуются зрители? В прошлый четверг давно обсуждаемая картина "28 панфиловцев" Кима Дружинина и Андрея Шальопы появилась в кинотеатрах. Начало проката приурочили к исторической дате: 16 ноября 1941 года случился тот самый танковый бой, который стал основой легенды о 28 героях, не пустивших фашистов к Москве. История самого фильма громкая, пересказывать не буду. Самое главное выглядит так. Задумывали "датское кино" к 70-летию событий, но не получилось достать средства ни у государства, ни у частных продюсеров. В 2013-м прибегли к краудфандингу: неожиданно народ горячо отозвался и прислал 34 746 062 рубля, что подключило к проекту внимание широкой прессы. Министр культуры Мединский в русле общей милитаризации обстановки в стране и отказа от "слез на глазах" в пользу чистого "праздника" поддержал проект идейно и финансово. Начальственно окрикнут (и понижен в должности) был директор Государственного архива Сергей Мироненко, сказавший в интервью, что данный сюжет - чистая выдумка военной поры, ставшая легендой. Посмотрев картину в октябре, сидючи рядом с президентами России и Казахстана, министр вроде согласился с "легендарностью", но заклеймил сомневающихся в деталях подвига определением "мрази конченые". Подобный уровень полемики со стороны главного чиновника от культуры просто прискорбен. Важно другое. Исторический процесс во многом "вымышлен", народ и искусство живут мифами и легендами, но многие искренние люди не видят разницы между далеким и недавним прошлым. Да, Наполеон уже стал коньяком и пирожным, но при живых свидетелях событий и/или имея бесспорные документы, выдавать за правду придуманное - значит принижать и замалчивать реальных героев. Возможно, авторы фильма о панфиловцах осознали, что попали в "государственное" противостояние правды и вымысла, словно в ощип. Как продюсеры они, полагаю, возрадовались: любой скандал есть бесплатная реклама, ведь пожар, известное дело, способствовал украшенью Москвы. Как режиссеры они, максимально исхитрившись, учли и "госзаказ", и чиновничье-общественный спор. В истории останется миф. Но не фильм Слова Владимира Мединского приумножили интерес к картине Картина начинается эпиграфом: "Память о войне - не только боль и скорбь!.. Это память о победе!" Мол, не ждите анализа действий "верхов" и подсчета потерь "низов", мы только о славе. И заканчивается титром названия "28 панфиловцев" алыми буквами, рукописным шрифтом: мы показали вам случившееся на подступах к Москве 75 лет назад, оно стало легендой. Впечатление мощно подкреплено памятником панфиловцам, он будто вырос из фигур героев фильма, застывших в поле у Дубосеково. Тут особо отмечу работу оператора Никиты Рождественского, нашедшего красивый контровый свет и правильные ракурсы для каждого "предпамятникового" эпизода в полном соответствии с желаниями режиссеров. Художник Екатерина Лизогубова выстроила декорации тоже вполне достоверно - если судить по старым советским фильмам. Создатели "28 панфиловцев" разумно взяли за образец именно их, а не компьютерный "Сталинград", и выиграли: натуральность обстановки транслируется на сюжет. Правда, дико выглядят новехонькие светло-серенькие шинели и валенки, да и гимнастерки на персонажах топорщатся. Что, белый тулуп комиссара и его белая лошадь тоже указывают на принадлежность к легенде?.. Путаница в головах Но более-менее удачные примеры осмысления авторами своей же идеи на достойной картинке заканчиваются. Подозреваю в их головах характерную для нынешнего средневозрастного поколения путаницу. Она от нескольких обстоятельств. Советская школа вбила "знания" - перестроечные годы позволили кое-что другое почитать. Коммерческие времена заставляют угодить сразу всем - но есть искреннее желание сделать "честное кино", не схалтурить. Еще есть опасение морального суда всех, кто прислал свои деньги: а ну как решат, что их обманули?.. Диалоги старательно выписаны. Афористичные реплики ("Эту землю не вспахать будет - ее только в мартен") запоминаются. Но речь стерильна, как у смолянок, и неправдоподобна, как упомянутые новые тулупы: "Постарайтесь продержаться, дорогой мой! - Постараемся, товарищ майор!". Или Клочков - раненому: "Сосредоточься на себе…" Солдаты постоянно и занятно балагурят, обсуждают "Семь самураев" и "Великолепную семерку" (сознательный анахронизм, герои фильмов 1954-го и 1960 годов отбиваются от превосходящего врага) и свободу воли: "личное ли дело - умереть или спокойно ждать танков?" При этом нет никаких "Советской Родины", "Сталина", "родной партии" и "Красной Армии". Перед нами откровенно не историческое, а мифологическое (почти плакатное?) повествование, и "взаправдашность" изображения конфликтует со всем остальным. Антивоенное кино забыто Сюжет исчерпан двумя событиями: подготовка к бою и сам бой. Ближе к финалу стремились не повторяться, показывая, кто как погиб или не погиб, совершая свой личный подвиг. Есть и символический кадр: из-под земли восстает изутюженный, казалось, танком боец и бросает связку гранат. Но герой здесь - масса, и не в концептуальном смысле. Характеров - ноль. Индивидуальностей нет. Сопереживать некому. Фашисты вообще обезличены, это не враги из фильмов 70-х годов, которым достойно противостоять. И не жертвы гитлеровского режима из фильмов недавних времен - такие же исполнители бесчеловечных приказов, как наши, особенно безответные, с заградотрядами позади. Мощный антивоенный вектор развития отечественного и мирового кино "не замечен" новыми иллюстраторами старого мифа. Актеры сознательно взяты незнаменитые; однако зачем эти мужчины на вид столь маловыразительны и одинаковы? Более-менее пригож типический политрук Клочков. Или вдруг вот персонаж с белогвардейскими" усиками: ааа, потому что он молится перед боем… Панфиловская дивизия формировалась в Казахстане, в ней было немало казахов и киргизов. Тема дружбы народов стала второй в картине, но решена не тонко, в лоб: русские получаются главными (спасибо, хоть есть героический персонаж Москаленко, украинец, - не убоялись убрать). Кстати, ради политкорректности показали и памятник в Алма-Ате: как и дубосековский, не особо художественный. Может, на лики монументов и ориентировались?.. За что заплатил народ Список краудфандеров в финальных титрах - завораживающее зрелище Картину, лишенную драматургии, уже сравнили с исторической реконструкцией - точно. Она лучше, чем я ожидала (поскольку в фильмографиях авторов лишь телесериалы), - исключительно за счет изображения. Но единственное, что в ней действительно впечатляет, - это титры. Во-первых, против фамилии каждого члена съемочной группы указано место его рождения: Ленинград, Таллин, Бишкек, Одесса, село такое-то такого-то края… Интернационализм подчеркнут. Похоже, для авторов фильма он - главный дефицит, пробуждающий тоску по прошлому. А во-вторых, потрясает перечень жертвователей. В девять колонок по экрану поднимаются имена и никнеймы: 35086 человек. Минут 15 я стою уже на выходе из кинозала - и не могу оторваться от этого завораживающего зрелища. Вся музыка фильма, звучащая в нем почти непрерывно, кажется, успевает повториться. Я думаю… представьте себе, о Штирлице. Не сравнивая, разумеется, по качеству выдающуюся телевизионную эпопею "Семнадцать мгновений весны" с очередным, вполне конъюнктурным военным фильмом. В перестроечные годы, когда стало можно, культурологи заявили: Штирлиц явился носителем подспудной народной идеи "наш человек красиво обманет любое гестапо", где под "гестапо" понималось неласковое советское государство. Нынче народ даже заплатил сколько мог за миф, выражающий его желание отбиться не столько от бесконечных комиксов на отечественных экранах, сколько от уныния и безысходности жизни, наступающих планомерно со всех сторон. Отбиться - как панфиловцы от фашистских танков. До последнего снаряда. А потом голыми руками.