Павленский: "Это выглядело так, что нам дают возможность уйти"
Художник Петр Павленский и его соратница Оксана Шалыгина покинули Россию. Они собираются подавать прошение о политическом убежище во Франции, чтобы защититься от экстрадиции по обвинению в сексуальном насилии.
В июне суд оштрафовал Павленского на 500 тыс. рублей за поджог двери здания ФСБ на Лубянке По словам Павленского, "разработка" с целью заставить его покинуть Россию могла вестись с 2013 года, когда начались провокации. В одной из них, как сказал художник, участвовала "актриса одного из оппозиционных театров", которая написала на него заявление. Продюсер Театра.doc Всеволод Лисовский заявил "Новой газете", что Павленский "встречался" с актрисой Анастасией Слониной. "Павленский и Шалыгина позвонили ей, пригласили к себе в гости. Она пошла. Была попытка изнасилования, ей нанесли ножевые ранения, неопасные для жизни (на руках)", - утверждает Лисовский. Павленский рассказал свою версию произошедшего корреспонденту Би-би-си Саре Рейнсфорд. Художник считает, что против него была совершена провокация с целью выдавить из страны. Би-би-си: Что с вами произошло? Петр Павленский: 14 декабря мы возвращались из Варшавы. После прохождения паспортного контроля нас задержали люди, которые представились оперативниками уголовного розыска, вместе с полицией. После этого нас отвезли в [следственный отдел] Следственного комитета на Болотниковской [улице в Москве]. Нас попытались обвинить по 132 статье [УК РФ]. Надо понимать, что это самая чудовищная статья. Это статья, по которой судят лишь по одному заявлению. Статья, по которой доказать невиновность практически невозможно. Чтобы доказать невиновность, надо иметь алиби, что ты был в другом городе или где-то очень далеко от так называемого места происшествия. И подошли к нам как раз через нашу позицию о свободных отношениях. Нашу позицию о презрении к институту брака, семьи и супружеской верности. Би-би-си: Что вы имеете в виду? Каким образом это использовали? П.П.: [До этого] были люди, которые нам какие-то вещи предлагали сомнительные, такие как доступ к оружию, "давайте сделаем что-нибудь грандиозное", "вы, Петр, такие вещи делаете интересные, надо уже повышать градус", "давайте с Кремлем что-то сделаем". Но повторять судьбу [осужденного за терроризм украинского режиссера] Олега Сенцова нам не хотелось, поэтому мы такие вещи сразу блокировали. Тогда к нам подошли с другой стороны - со стороны позиции о свободных отношениях. Мы понимали это как нашу личную сферу и в этот момент потеряли, наверное, бдительность. Би-би-си: Вас обвиняет конкретный человек. П.П: Просто человек, к которому у нас было доверие. Это актриса Театра.doc. Вроде, оппозиционный театр, и у нас доверие к ней на тот момент было. Человек постепенно к нам подбирался. Искал дружбы, поддержки, отношений каких-то. И вот один вечер, проведенный у нас в гостях, превратился в это заявление о насильственных действиях сексуального характера. То есть та самая удобная статья для доносов. Для того чтобы устранять тех, кто не удобен режиму. Би-би-си: Вы хотите сказать, что она вас подставила? П.П.: Подставила, оговорила - как угодно. В чем можно быть уверенным - был факт доноса. После этого начались бюрократические процедуры. Под удар попали четыре человека. Потому что если в лагеря отправляюсь я и Оксана - значит, дети отправляются в детские дома. Когда мы в Варшаве были, нас предупреждали - опять же через эту актрису, - о том, что лучше не нам приезжать, что есть заявление от этой актрисы, что нас ищет полиция, что нас в тюрьму посадят. Но у нас не было ни одной причины тогда отнестись к этому серьезно. Би-би-си: Петр, как вам кажется, почему после допроса в Следственном комитете вас освободили, оставили вам паспорта? П.П.: Сара, смотрите, это довольная странная вещь. Потому что это обвинение по тяжкой статье. Даже по статье небольшой тяжести достаточно того, чтобы у человека не было прописки в регионе, чтобы его можно было арестовать и посадить в следственный изолятор. У нас нет прописки и регистрации в Москве. Несмотря на это, после допроса - мы провели семь часов в Следственном комитете - нас вызывают к какому-то начальнику, старшему следователю. Который говорит: вы знаете, в моем деле главное - объективность, я никуда не хочу торопиться, мне надо собрать все доказательства, поэтому сегодня я вас отпускаю, но вы оставайтесь в Москве и являйтесь по первому звонку. Какая-то несуразная ситуация - правоохранительная система не бывает столь легкомысленной. Я пока в тюрьме находился, я за семь месяцев видел огромное количество людей вот с этими статьями. Не бывает, чтобы людей [по этой статье] сначала схватили, а потом сказали: ну ладно, мы с вами свяжемся. То есть это выглядело так, что нам дают возможность уйти. Еще один момент - они же нарушили служебное предписание этим. Потому что они должны были задержать нас и исследовать место происшествия. То есть они должны были поехать на обыск, где мы живем. По этим факторам - что нас предупредили за пять дней, что нас отпустили из Следственного комитета, что нарушили служебное предписание - мы делаем такое заключение. Они показали нам перспективу: что вы будете ликвидированы из политического контекста. Либо в режимные лагеря - либо покидаете границы паспортного контроля. Би-би-си: А почему вас хотят отстранить или, если угодно, почему вас боятся? П.П.: Я не говорил бы слово "боятся". Просто это мешает власти. Пропаганда работает для утверждения каких-то ценностей - мы эти ценности опровергаем. Каждая акция наносит урон этой работе и вообще режиму. Конечно, они заинтересованы в том, чтобы устранить то, что мешает. Техничная разработка по устранению. Би-би-си: Могли бы просто посадить… П.П.: Наверное, могли бы. Но так получается техничнее и без всякой крови. Но это надо понимать, что я это предполагаю, исходя из фактов. Би-би-си: Может быть, последняя ваша акция на Лубянке [с поджогом двери здания ФСБ] просто кого-то достала? П.П.: Тоже может быть. Хотя можно посмотреть и с другой стороны. Когда меня освободили в июне, все говорили: смотрите, какое доброе российское государство, как оно великодушно освобождает человека, после того как он поджог здание ФСБ. Но на самом деле, зачем власти держать в лагерях множество людей, которые как-то с режимом борются, не соглашаются с ним? Ведь государство должно защищать общество, а в тюрьмах сидят люди, которые опасны для общества. Би-би-си: А почему именно во Францию поехали? П.П.: Ну как, Франция - альма-матер русской революции. Многое из хорошего, что произошло в России, оно из Франции. Би-би-си: И что собираетесь делать? П.П.: Если у нас будет вся эта опасность, а она будет, то мы будем просить политическое убежище во Франции. Би-би-си: Пока еще не просили? П.П.: Пока еще не просили, но будем просить. Потому что мы не хотим быть экстрадированными в Россию. Потому что нет никакого желания с бараньей покорностью идти на заклание. Би-би-си: Но есть вероятность, что вы вернетесь в Россию? П.П.: Мы бы очень хотели, но я не вижу возможностей. Начались бюрократические процедуры. Дело можно открыть и приостановить - мне просто не хочется себя иллюзиями кормить. Режим сделал хороший ход в этом столкновении, которое происходит, и устранил нас из России. Но этот ход не последний. Как мой ход, как их ход, поэтому мы еще посмотрим, за кем последнее слово будет.