Болезнь "пересмешника"
Некоторые люди - их еще называют пересмешниками - не могут удержаться, чтобы не пошутить при каждой возможности или без. Как отмечает обозреватель BBC Future, это может быть признаком определенного неврологического расстройства.
Жена Дерека мирилась с поведением своего мужа значительно дольше, чем вытерпел бы любой другой, но в конце концов она все-таки решилась позвонить врачу. Почти каждую ночь ее муж будил ее, чтобы рассказать очередную остроту, пришедшую ему на ум. Требуя наконец выспаться, она убедила его записывать шутки и каламбуры, а не делиться ими посреди ночи. Вскоре Дерек настрочил 50 страниц вот таких вот шуток. "Прихожу я как-то проверять зрение, чтобы получить водительские права. Врач показывает мне буквы, а я ему говорю:" А, Б, В, Г, Д, Е, Ё, Ж, дайте мне права уже". Или: "Как утолить голод? Надо отойти от шведского стола". На талант Оскара Уайльда шутки пересмешника Дерека (имя ненастоящее), очевидно, не тянули, но каждый раз, когда он говорил их, он неудержимо хохотал. Многие шутки были довольно грубыми, и мы не будем повторять их здесь. Несложно догадаться, что после пяти лет неустанных каламбуров мужа терпение жены лопнуло. К тому же ее беспокоили и другие странности в поведении Дерека - например, склонность воровать конфеты в местных магазинах. Наконец она договорилась о приеме у невролога Марио Мендеса из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе. "На приеме Дерек шутил так много, что его трудно было прервать", - вспоминает Мендес, который опубликовал отчет об этом случае в профессиональном журнале по вопросам неврологии. Мендес диагностировал у пациента неврологическое расстройство, носящее немецкое название Witzelsucht и выражающееся в импульсивному желании сыпать шутками и каламбурами, далеко не всегда остроумными. Причиной странной патологии могли стать два инсульта, которые мужчина перенес с промежутком в пять лет. Семья Дерека на собственном опыте узнала, что ничего смешного в этом расстройстве нет. Впрочем, его исследование может пролить свет на сложные мыслительные процессы, лежащие в основе обычного человеческого чувства юмора. Семье может быть нелегко, если шутки, каламбуры и анекдоты беспрестанны Один из первых описанных случаев импульсивных шуток обнаружил в 1929 году немецкий невролог Отфрид Ферстер при довольно необычных обстоятельствах. Однажды доктор Ферстер оперировал опухоль у пациента, который находился в сознании, как это часто бывает при операциях головного мозга. Когда Ферстер начал манипуляции на раковой опухоли, мужчина неожиданно взорвался потоком слов, выдавая одну шутку ужаснее другой. В том же году психиатр Абрахам Брилл сообщил о том, что тоже сталкивался в своей практике с подобными случаями. Некоторые его пациенты постоянно пересмешничали и не только тогда, когда находились на операционном столе. С тех пор было описано множество аналогичных случаев. Как ни странно, большинство таких пациентов - и Дерек в их числе - не смеются над шутками других людей, хотя свои собственные находят невероятно остроумными. Все это может быть признаком характерного повреждения лобных долей головного мозга. После инсульта поведение мужчины изменилось Например, у Дерека около 10 лет назад случилось кровоизлияние в мозг, повредившее его правую лобную долю. После этого случая его поведение изменилось: он стал тщательно обыскивать мусорные баки, чтобы найти утиль, который можно было бы сдать во вторичную переработку. Впрочем, чувство юмора мужчины на этом этапе оставалось таким же, как и раньше. Затем, похоже, с ним случился второй инсульт, который травмировал так называемое хвостатое ядро мозга. Этот глубоко скрытый отдел работает как связующее звено между лобовыми частями и остальным мозгом и отвечает за сознательные, аналитические размышления. Именно после этого у Дерека и появилась тяга к бесконечным шуткам, которая довела его жену до белого каления. Чтобы понять, каким образом такие повреждения мозга могут вызвать склонность к пересмешничеству, для начала стоит задуматься над тем, как мозг обрабатывает юмор в целом. Возьмем анекдот, признанный исследователями из Оксфорда одним из самых смешных в мире: Три человека на необитаемом острове нашли лампу с джином, который согласился исполнить каждому по одному желанию. Один захотел вернуться домой. Второй тоже попросился домой. Когда джин выполнил их желание, третий сказал свое: "Что-то скучно стало. Верни этих двоих обратно" Возможно, этот анекдот, смешной, когда его рассказывает профессиональный комедиант. Но главное, что большинство подобных шуток построено на несоответствии финальной фразы ожидаемому развитию событий, и мозгу приходится сделать несколько выводов, чтобы понять соль шутки. Нужно представить себя на месте людей, оказавшихся на необитаемом острове, и, что они чувствуют, когда их тайное желание исполняется, а потом нас ждет неожиданная концовка. Процесс решения этой логической цепочки раздражает мозговые центры удовольствия, и человек смеется (или хотя бы вежливо улыбается). "Момент, когда мы смеемся над шуткой, совпадает с моментом ее понимания", - объясняет Джейсон Уоррен из Университетского колледжа в Лондоне. Эти мыслительные процессы происходят в отделах, расположенных в лобных долях мозга - тех самых, которые отвечают за аналитическое мышление, и повреждение которых наблюдалось у Дерека и других пациентов с аналогичным расстройством. "Они не видят связи ключевой фразы с началом анекдота, поэтому не проявляют удивления", - объясняет доктор Мендес. Но при этом такие повреждения мозга, похоже, нарушают сигнальные цепи, которые соединяют лобные доли с центрами удовольствия. Поэтому хотя остроты других и не кажутся таким пациентам смешными, их собственные мысли и чувства, вытекающие из случайных ассоциаций, могут приводить к выбросам нейромедиатора дофамина и вызывать приступы смеха. По крайней мере так гласит теория. И для дальнейшего изучения этого расстройства есть серьезные причины. Уоррен работает с пациентами с лобно-височной деменцией, которая возникает у людей в расцвете сил. Среди ее симптомов - появление трудностей в распознании чувств и мотивации других людей. "В результате сильно ухудшаются социальные способности пациентов", - объясняет специалист. Эти проблемы нередко сопровождаются нарушенным или неуместным чувством юмора. Один из пациентов, которым Мендес поставил диагноз "импульсивное подшучивание", также страдал от лобно-височной деменции, хотя эти два расстройства не всегда связаны. Такие пациенты обычно плохо понимают сложные шутки, построенные на игре слов, и предпочитают грубый юмор Недавно профессор Уоррен попросил своих пациентов рассмотреть и оценить разные подборки карикатур, сопоставляя их реакцию со снимками мозговой активности. Выяснилось, что большинство таких пациентов плохо понимают сложные, неоднозначные шутки, предпочитая грубый, прямой юмор. Например, рисунок растерянной женщины, с которой сорвало платье промчавшейся рядом машиной. Чем сложнее пациентам казалась задача, тем более серьезные повреждения наблюдались в их системе мозга, отвечающей за юмор. Важно, что изменения в чувстве юмора могут стать первым признаком расстройства. Врачам следует прислушиваться к мнению членов семьи пациента по этому поводу. "Были случаи, когда о таких изменениях родственники больного сообщали за годы (в одном случае - за девять лет) до того, как ставился диагноз", - отмечает Уоррен. Не исключено, что со временем ученые разработают стандартный тест на чувство юмора, что позволит отслеживать изменения в социальных способностях людей. Ну, и в конце концов это лишний повод задуматься над тем, какую сложную серию умозаключений должен сделать мозг, чтобы понять шутку собеседника. "Юмор - это очень сложный феномен, но мы часто воспринимаем его как данность", - такова финальная фраза профессора Уоррена.