Особенный ребенок: как мы искали детский сад
"Кому оно надо?", "Кто за это добровольно возьмется?", "Как просить кого-то сжалиться?". Эти и еще с десяток ущербных формулировок крутились в моей голове, когда пришло время впервые задуматься о детском саде для моего молчуна.
Вскоре появилось простое, но дорогое решение. Сын пошел в частный садик, где ему перетирали блендером еду, он не умел жевать и давился. Кормили только продуктами белого цвета, так как от других он отворачивался еще до того, как принюхаться. Поили только водой, потому что ни один напиток ему не казался подходящим. Там было всего 4-6 детей, поэтому воспитатели, как и я, научились с первого взгляда определять, что ему нужно. Но долго так продолжаться не могло. К тому же, это теперь я знаю о частных садах, где умеют работать с особенными детьми методично. А с нашими воспитателями мы шли наугад. Ребенка надо было интегрировать в менее рафинированные условия. В муниципальных садах тогда еще не было электронной очереди. Я пошла по кабинетам заведующих государственными детскими садами. Рассказывая, что у меня необычный ребенок, я как бы извинялась за это. Теперь я раздражаюсь, вспоминая это поведение. Ни одна из них даже не хотела слышать об особенностях. Они давали мне список того, что ребенок обязан в свои три года уметь, чтобы получить место в саду. И смотрели на мои попытки донести до них свой список, как стремление украсть у них время. Днями и ночами я жила на форумах мам, ища варианты сада. Среди тех, что я для себя выделила, были логопедические сады. Это уже потом я не понимала, почему не подумала о них в первую очередь. Впрочем, почему я должна об этом знать? Это знание не является базовым, и подсказывать мне точно никто не собирался. Там меня тоже слушать не собирались. Но не потому, что дети в них тоже что-то кому-то должны, а только потому, что туда попадают по направлению от Киевской городской психолого-медико-педагогической комиссии. Я его получила. Не спрашивайте как. Попала, можно сказать в уходящий поезд. Все процессы с комиссией надо было начинать еще в феврале. Я узнала о ее существовании в мае. В сентябре мы наконец попали в логопедический садик. В группе там 10 детей. С ними воспитатель, няня и логопед. Это было наше первое уникальное попадание в нужное время в нужное место. В садах катастрофически не хватает персонала, воспитательницы меняются, как кадры в видеоклипе, сын же оказался в группе с воспитательницей, которой было не все равно. Я привела того же ребенка, который не жует, не разговаривает и без горшка из дома не выходит, потому что просто по-другому не умеет, даже на улице. Мне подпольно разрешили принести горшок. Уже 1 сентября он остался в саду с 8 утра. Домой я его забирала из дежурной группы в 7 вечера. У него все было ок. Ему нравилось, что вокруг дети. А взрослые его опекали. Мечта? Да. Но я понимаю, что это удача. Дети в группе были с разным уровнем языковых проблем. Только у одного мальчика вдобавок была гиперактивность и агрессия. На то, чтобы нейтрализовать его вспышки, воспитателя и няни вполне хватало. При этом я лично видела, что на него никто не кричал. Мой малыш имел одну из самых серьезных языковых проблем среди этого десятка детей. Каждый вечер после садика мы ехали на дополнительные занятия с логопедом и коррекционным педагогом. Потом - каждое утро. В саду ему оставляли завтрак, потому что мы на него традиционно не успевали. За два месяца сада он перестал съедать все, что было дома съедобное и белое, потому что начал есть в саду. Голод - не тетка. Он начал жевать. Стадные инстинкты в лучшем их проявлении. Делай, что делают остальные, - выживешь. Еще через месяц мне вернули горшок. Унитаз оказался лучшим другом человека. Отдельной строкой, just for fun, стоит вспомнить детские праздники в логопедическом саду. Вы бы слышали эти стихи! Но нам, родителям, в зале смеяться было нельзя, потому что мы все были в одной лодке. Каждый ребенок обязательно должен был что-то продекламировать. Даже если мычал. Все равно в программе любого праздника было стихотворение в исполнении каждого воспитанника. Никогда не забуду родительскую веселую истерику в зале, когда один за другим начинали всхлипывать актеры. Причем эта напасть "косила" только "грибы". "Зайчики" и "медвежата" отрабатывали, браво жевали свои тексты челюстями, а "грибам" тогда, наверное, лесовичком было "пороблено", потому что на сцене в конце концов не осталось ни одного - все перебазировались на колени к родителям. Три года в саду пролетели. Пришло время комиссии, которая должна была решить судьбу детей - в школу, спецшколу или оставить в саду. Нас сразу предупредили: все, кому исполнилось шесть, так или иначе пойдут в школу. Даже если десять психологов напишут заключение о неготовности ребенка к школе. Но вообще - это неправда. Я на себе почувствовала, как родителями откровенно манипулируют, пользуясь тем, что они не знают прав своего ребенка. Я твердо решила оставить сына в саду еще на год. Чувствовала, что сейчас, в шесть, ему светит только языковая спецшкола, а до семи есть шанс раскачать мозг до уровня, который позволит пойти в обычную школу. Динамика развития давала на это надежду. Мы пошли в старшую группу во второй раз. Но в другой садик. Вслед за нашей воспитательницей, которая ушла туда работать. Уже тогда мы на себе ощутили прописную истину: важно не заведение - важен человек.