Предвыборные дебаты в Британии: почему семь лучше двух?
Предвыборная кампания в Британии набирает обороты. Сегодня в теледебатах схлестнутся лидеры семи принимающих участие в выборах партий.
Сама цифра - семь - кажется людям, следящим за британской политикой, фантастической, если не шокирующей. Еще не так давно политическая система страны казалась предельно простой, по сути дела такой же двухпартийной, как и американская. Десятилетиями лейбористы и консерваторы сменяли друг друга, не подпуская остальные партии даже близко к власти. Профессор Оксфордского университета Питер Оппенгеймер и ведущий программы "Пятый этаж" Александр Кан пытаются понять, как случилось, что прежняя черно-белая картина из двух партий сменилась на пеструю и яркую радугу из семи? Загрузить подкаст передачи "Пятый этаж" можно здесь. Александр Кан: Семь партий на выборах. Для многих стран, скажем, Германии, Франции, Италии, Израиля, такая ситуация в порядке вещей. В Британии – не так. Прежняя британская система была почти всегда двухпартийная. Хотя коалиционные правительства случались в Британии и прежде. Последний раз такое случилось, до нынешнего, в 1974 году, коалиция лейбористов и либералов. Питер Оппенгеймер: Либеральная партия существует в парламенте только как осколок бывшей великой партии. Это представители из отдаленных от Лондона частей страны на севере, на западе, и они играют очень скромную роль в политической жизни. Но последние пять лет она входила в правящую коалицию, помогала формировать правительство. А.К.: Либеральная партия теперь называется либерально-демократической, считается левоцентристской. В 1974 году либералы помогли сформировать правительство лейбористам, своим более естественным идеологическим союзникам. А пять лет назад вступили в союз с правыми – консерваторами. Некоторые их последователи сочли этот союз предательством. Другие отошли от них чуть позже, когда либералы не смогли выполнить предвыборные обещания. А теперь в опросах их результаты выглядят очень слабо. Это слабая тень партии вигов, которая в XIX веке была мощным соперником тори, а никаких лейбористов не было. П.О.: Если вы находитесь между правыми и левыми, стремитесь к участию в правительстве, то неизбежно нужно лавировать, менять акценты, главные интересы, чтобы скоординировать их с той партией, которая получает большинство голосов в парламенте. Это участь любой партии, которая находится в гуще ежедневной политической борьбы. А.К.: Но теперь неизвестно, удастся ли либерал-демократам сохранить за собой место этой третьей партии. Появилось много конкурентов. Из семи партий, принимающих участие в выборах, две – Шотландская Национальная партия и валлийская партия Плайд Кимру – сугубо региональные и имеют шансы на успех только у себя в Шотландии и Уэльсе. При такой раздробленности такие мелкие региональные партии могут начать играть ключевую роль. Превратятся в делателей королей. П.О.: Не знаю, ключевую ли. Но более государственную – да. Можно ли сказать, что последние пять лет либералы играли ключевую роль? Все-таки экономическую стратегию страны главным образом определяли консерваторы. Возможность влиять на стратегию для либералов ограничена. Если говорить об их влиянии за последние пять лет, им удалось ограничить сокращение государственных расходов. Консерваторы, вероятно, сократили бы многие пособия сильнее, если бы им не надо было координировать эти решения с партнерами в коалиции. А.К.: Я имел в виду именно во время формирования коалиции. П.О.: Это правильно. И теперь, если вы говорите о возможности коалиции между шотландскими националистами с одной стороны и лейбористами с другой, то это очень интересно, потому что для шотландцев исключено получить места в парламенте от округов южнее границы Шотландии с Англией. У них нет там кандидатов, и англичане не голосовали бы за них. Они должны получить максимальное количество мест в парламенте в самой Шотландии и потом искать возможную коалицию с южными партнерами – лейбористами. Они уже объявили, что они абсолютно отказываются войти в партнерство с консерваторами. Они питают к консерваторам некую политическую ненависть и будут сотрудничать только с лейбористами. С тактической точки зрения - это ошибка. Возможно, даже в Англии не будет достаточно членов парламента от Лейбористской партии, чтобы сформировать правительство с участием шотландцев. Предсказать трудно. Возможно, даже лейбористы и шотландские националисты вместе не составят большинства в палате общин. А.К.: В Британии есть еще одна партия, крайне правая, UKIP, Партия независимости Соединенного Королевства. Ее лидер пока не отказывается от радикальных полурасистских, а то и откровенно расистских лозунгов, как это сделала его коллега Марин Ле Пэн, лидер Национального фронта во Франции. Но во Франции, даже с более умеренной Ле Пэн, лидер правого движения Николя Саркози категорически отказывается с ней союзничать. А хватит ли твердости консерваторам, Дэвиду Кэмерону, устоять от соблазна вступить с альянс с UKIP, чтобы удержаться во власти? П.О.: Но UKIP действительно осколочная партия. Сколько членов парламента максимально у них будет после этих выборов? Максимум пять, а то и меньше. Это несерьезная партия, у нее только один вопрос – выход из ЕС. А общей политической и экономической стратегии у нее нет – их представители все время противоречат друг другу. Избиратели прекрасно понимают, что, даже если они сами не очень любят ЕС, но голосовать за партию, у которой только эта цель, без общей стратегии для страны, не стоит. Так что коалиции консерваторов с UKIP ожидать нереально. Даже если они хотели бы, эффективного правительства с людьми из UKIP’a не получится. А с Национальной партией Шотландии и с лейбористами можно будет формировать эффективное правительство. А.К.: И все-таки, почему? Были две партии, были три, а теперь их так много. В чем причина? П.О.: Конечно, трудно сказать. Это требует глубокого анализа. Но главное – две основные партии стали очень похожи. А люди хотят высказать свое мнение по какому-то вопросу. Так называемые новые лейбористы – Блэр, Браун – у них политика связана со смешанной экономикой, реформой государственной службы здравоохранения, их внешняя политика – все похоже на консерваторов, разница гораздо меньше, чем полвека назад. Тогда лейбористы действительно были социал-демократами, социалистами. И консерваторы были более консервативны. А.К.: Это хорошо или плохо – больше партий? П.О.: Для функционирования парламента лучше, когда есть партия большинства. Иначе будет дробление, как теперь.