Сгенерируй ответ на вопрос по тексту. Текст: 'Хотя лейтенанта Володина тошнило и голова его была как свинцом налита, хотя он чувствовал страшную слабость, у него подкашивались ноги и руки были словно чужие, он шёл сейчас к своему взводу, к селу, к позициям, где ещё гремел бой. Шёл, чтобы выполнить солдатский долг. За пылью, поднятой артиллерийскими снарядами, были едва видны крайние соломкинские избы. Разрывы метались по полю, вспыхивали справа и слева вдоль шоссе, и между разрывами, лавируя, пробивались два «виллиса». Наконец «виллисы» вышли из-под обстрела и неожиданно оказались так близко, что он отчётливо увидел даже лица сидевших за ветровым стеклом. Он сразу узнал генерал-лейтенанта, члена Военного совета Воронежского фронта, который вчера вместе с командующим осматривал оборонительные сооружения в Соломках. Володин спохватился, хотел было отойти на обочину, но было уже поздно, передний «виллис», скрипнув тормозами, остановился прямо напротив него. – Ранены? – спросил генерал, не дожидаясь, пока Володин, как положено по уставу, отрапортует, кто он, почему стоит на шоссе, что делал и что собирается делать. – Нет, товарищ генерал, – смущённо ответил Володин, заметив, как генерал пристально разглядывает его лицо и одежду, и подумал: «Сейчас влетит!» Но член Военного совета фронта неожиданно повернулся к сидевшему позади полковнику и сказал: – Это же тот самый лейтенант... – От пулемётных гнёзд? – Ну... Генерал и сидевший позади него полковник знали многие подробности соломкинского боя, знали и о Володине, как он был послан к пулемётным гнёздам, как попал под танк и как солдат, рискуя жизнью, спас его, своего командира. – Туда? – Да, в роту, товарищ генерал! – Отпустили? Выписали? – Сам ушёл, – добавил Володин и подумал, что лежать под бомбами куда легче, чем стоять перед генералом. Хотя он и волновался, он всё же был доволен, что сказал правду. (По А.А. Ананьеву)'. Вопрос: 'Кто сидел в "виллисе"?'.
Полковник, генерал-лейтенант.